- Еще бы, такое нахальство: целый поезд с казенным и ценным казенным имуществом, в этом поезде - сукно, полотно, обмундированье!..- еще бы немного и кто-то здорово руки нагрел...
- Подлецы!..
- Еще какие и сколько!.. Впрочем, господин зауряд, вам куда?.. дальше-то вам куда надо?..
- Мне?.. на позицию!..
- Через Питер?..
- Так точно!..
- Счастливо, значит, вы попали проспаться в этот вагон!..
- Что? - Зайчик вскочил и к окошку прильнул: за окнами высоки стояло солнце, по бокам в глазах сливались рельсы в одну беспрерывную сетку, а по рельсам туда и сюда весело сновали паровозы, шипя и посвистывая изредка тонким свистком.
- Что, разве мы едем в другом направленьи?..
- Да нет, нет, в самый раз... только я сейчас вагон ваш отцеплю... он мне не нужен, потому что на кой мне чорт сдались пустые вагоны... вам придется того: или ко мне пересесть... или, ведь... я дальше... вернее всего, не поеду...
- Как не поедете, господин интендант?..
- Очень просто: мне дальше не нужно!..
- Где же мы, значит, простите, сейчас, в настоящее время?..
- В Питере, милый мой, в Питере... только изволите видеть, не на пассажирском, знаете, а на товарном...
- В Питере...
- Да... да... в Питере... вам же в Питер и нужно?..
- Да, мне в Питер и нужно... только вы-то что же это... как бы сказать?...
Видно, что после бредовой ночи Зайчик с трудом ворочал мозгами, поминутно хватаясь за лоб и глаза, как бы не веря еще чему-то или чего-то не понимая: чиновник, как чиновник, лицо серее сукна, только бельмы будто рыжие, и этот... страшенный рост!
- Вам бы немного... того... полечиться... от разных навязчивых штук... - говорит он Зайчику, заложившему руки в карманы.
- Вы думаете-е?
- Твердо уверен... Впрочем, господин зауряд, давайте-ка вылезать...
- Что... уж приехали?..
- Так точно-с: Питер!..
Зайчик встал, потянулся и сказал интенданту:
- Спасибо вам, большое спасибо!..
- Вылезайте, вылезайте, мил-друг, вылезайте... Из одного спасиба теперь шубу не шьют... Хе... Хе...
- Так говорите вы: подлецы?!
- Так точно, так точно: подлецов теперь сколько хочешь!.. Да... Да... сколько хочешь... вылезайте, мой друг, вылезайте... Желаю вам на войне, так сказать, всяких успехов... всяких успехов!..
- Благодарю вас, господин интендант...
- Побольше, так сказать, немцев убить, а самому целым остаться... Же-ла-ю... Хе... хе...
Поезд в это время сердито забормотал тормозами, зашипели на рельсах колеса, и Зайчик спрыгнул с подножки.
Туда-сюда посмотрел: большой коридор из красных токарных вагонов, запрудивших все железнодо-рожные пути, словно лед Дубну в половодье, не видно ни неба,- висит оно дымное только над прогалом между вагонов, как грязное тряпьё размешено - ни людей, ни деревьев, на сердце от этой пустыни стало у Зайчика снова темно и в глазах потемнело:
- Желаю, г. офицер, желаю... побольше немцев... немцев убить... хе... хо... нюшки... хе... хе...
Схватился Зайчик за сердце и смотрит: под вагонами опять засеменили колеса, а на приступке стоит дьякон с Николы-на-Ходче и машет ему полой, как черным крылом полуночник.
Зайчик снял фуражку и тоже ему помахал...
Зайчик пожал крепко интендантскую руку, виновато улыбнулся и пошел, немного шатаясь и протирая глаза.
ВЫДУМАННЫЕ ЛЮДИ
Город, город!
Под тобой и земля не похожа на землю...
Убил, утрамбовал ее сатана чугунным копытом, укатал железной спиной, катаясь по ней, как катается лошадь по лугу в мыти...
Оттого выросли на ней каменные корабли, оттого она и вытянула в небо несгибающиеся ни в грозу ни в бурю красные пальца окраин - высокие, выше всяких церквей и соборов, красные фабричные трубы...
Оттого-то сложили каменные корабли свои железные паруса, красные, зеленые, серебристо-белые крыши, и они теперь, когда льет на них прозрачная осень стынь и лазурь, похожи издали на бесконечное море висящих в воздухе сложенных крыл, как складывают их перелетные птицы, чтобы опуститься на землю...
Не взмахнуть этим крыльям с земли!
Не подняться с земли этим птицам!
Оттого-то и прыгает по этой земле человек, как резиновый мяч, брошенный детской шаловливой рукой, вечно спешит он, не зная покоя, не ведает тишины, уединенья не зная даже в ночи, когда распускается синим цветком под высокой луной потаенная жизнь сновиденья, потому что закроет человек усталые очи, а камни грохочут и ночью, и улица булыжной трубой сотрясает его ненадежное ложе: потому-то и спит городской человек, грезя и бредя во сне недоделанным делом, то ли молот держа в усталых руках, то ли холодный рычаг от бездушной машины, то ли кошель с тайной, при свете дня на дне невидимой дырой...
