- Творится со мной что-то неладное,- думает сам про себя Зайчик, а впрочем... теперь на все наплевать... главное: как ведь похожа?!.. Видится, значит!
Зайчик оперся на мостовые перила и загляделся в грязную воду.
- Если буду тонуть, то хорошо бы все же в чистой воде,- думает Зайчик...- а, впрочем, да... она ведь это, наверно, намекала на водку: в ковшике, говорит, молодой хозяин, утонешь! В кумке!..
Уперся Зайчик в одну точку на воде и повис на перилах...
По воде бегут не спеша масляные кружки, ветерок чуть охватит жирную поверхность едва уследимой рябью, течет, как в сказке, мертвая вода в гранитных берегах и со дна не кажет лица: ни плотица серебрянкой чешуей не блеснет, играя с подругой на солнце, ни букаражка не пустит пузырь, ни тинки у берега никакой не видать, а вида тянет к себе, шепчет еле различимым в грохоте шопотком, и мост вздрагивает, когда пронесется по нему грузовик, будто хочет сбросить Зайчика в воду...
- Господи!
Зайчик припал к перилам и закрылся рукой...
- Лелик!... Коленька!.. Как и откуда? - услыхал вдруг Зайчик над ухом радостный голос...- Ты что это тут?
Зайчик нехотя обернулся, перед ним стоял веселый, вечно смеющийся, длинноносый приятель, которому всегда удивлялся Иван Палыч, заглядывая в Зайчиков портсигар с приятелевым портретом на крышке, когда тот угощал его папиросой, тянул к нему руки и уже целовал его губы и щеки.
- Здравствуй, здравствуй!... Какой - молодчина!!..
Смотрит Зайчик, что приятель самый что ни на есть настоящий, пришел в себя и тоже - бросился к нему и стал его целовать...
- Дорогой мой, я очень спешу... проводи меня на Рижский вокзал.
- Спешишь?.. Да что же ты, как пень, торчал на мосту?..
- Я, видишь ли, заблудился... и очень устал...
- Переутомился... да это, брат, все... а вид у тебя хоть куда!.. Казенный хлеб, видно, в пользу!
- Здоровый?!. Скажи, ничего?..
- Говорю, хоть куда: боевой!.. Только глаза... а ну покажи: вчера перебрал!..
- Да нет, я пью аккуратно... Так ты проводишь меня?..
- Вот еще, Лелик!.. Конечно... Извозчик! Извозчик!.. На Рижский...
Тпрукнул усатый лихач, Зайчик с приятелем вспрыгнули на подножку пролетки и покатили.
- Я, милый, заблудился, словно в темном лесу!..
- Ну, ну, рассказывай: как?
- Да никак: надоело!..
- Пишешь?..
- Куда тут!..
- Это от лени: ты больно ленив!..
- Полно, милый... Не хочется сейчас об этом и говорить... Вот что: скоро будет конец?..
- Конец?.. Немцу насыпим и... баста!...
- Не верится что-то...
- Да и нам тоже... не очень!..
- Вот видишь?!..
- Могу только сказать: скоро, Лелик мой, скоро!
- Только б скорее, а на остальное все наплевать!..
- А родина?..
- Родина?.. Родина!...- Зайчик просветлел и схватил приятеля за руку.Разве родину можно отнять?...
- Немец придет и отнимет...
- У нас немец в болотах потонет, помнишь: как в сказках!..
- Нет, Лелик, техника! Это не сказка... а впрочем, я с тобою согласен: мы теперь между Аникой и Иванушкой-дурачком!..
- Вот-вот... Только б скорее!..
- Видно, тебя проморило... Что же ты скачешь, заедем ко мне: отдохни...
- Нет, нет, не могу... Мне трудно тебе рассказать почему, но не могу!..
- Верно, опять что-нибудь с чертями не ладно? Чудак-человек!
- Не поверишь! Лучше уж я промолчу... Что это, Рижский?.. Ты заплати: у меня ни полушки!..
Приятель ссадил Зайчика у вокзала, поцеловал его крепко и самые губы и сказал лихачу:
- Обратно!..
Зайчик достал портсигар из кармана, помахал им на прощанье, а приятель, поднявшись с сиденья, еще раз крикнул ему:
- Береги, это счастливый подарок!..
Зайчик улыбнулся и стал расспрашивать носильщика, где стоит последний очередной эшелон на позицию... Носильщик показал на ворота, куда в'езжают ломовики, за шлагбаум: вдалеке у товарных пакгаузов дымил паровоз, а за ним тянулась (казалось, ей нет и конца) длинная лента товарных вагонов,доносились оттуда громкие крики, песни и свист и заливистые переборы тальянки...
- Туда легко, трудно оттуда... как с того света, - думает Зайчик, не спеша шагая к вагонам...
Ближе крик и свист. Вагоны набиты, тесно в них, как в базарный день в лавке Митрия Семеныча, все свистит, свирестит, хочется, видно, серым шинелькам заглушить сердечную боль и тоску показной веселостью, ненужным криком и не враз начатой песней, которая так же неожиданно обрывается на полуслове, как, может, скоро оборвется и жизнь...
Соловей, повада-пташка.
Не пой лету под конец:
Ты не жди меня, милашка,
На побывку под венец!..
- На позицию, вашь бродь?..- спрашивает солдатик с умильным, именинным лицом...
- Да, братец,- сказал Зайчик, остановившись,- опоздал на свой эшелон.
- На Ригу изволите?..
- На Ригу...
- Мы тоже: вон там офицерский... первый от паровоза...
- Да нет, туда далеко итти... дай-ка мне руку: я с вами устроюсь!..
Десять волосатых рук сразу протянулось к Зайчику, он уперся об закрай пола вагона и в миг очутился в знакомой, пропитанной особым солдатским душком тесноте, к которой за четыре, почитай, года привык не на шутку,- в углу на нарах лежали солдаты, Зайчик прилег к ним и скоро заснул спокойным ребяческим сном...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
СМЕРТНЫЙ ПЕРЕВОЗ
НОЧНАЯ СКАЗКА
Да, так вот всегда и бывает!
