Капитан Маслов прошел всю улицу Иены, приблизился к стоянке таксомоторов, арендовал машину и помчался к дому Иды Рубинштейн. После невероятного успеха «Клеопатры» танцовщица не собиралась возвращаться в Россию – Париж стал ее настоящим домом. Ее огромный особняк с большим садом в самом центре Парижа вызывал восхищение у всех, кто проходил мимо его узорных кованых ворот. Наемная машина остановилась перед забором, и капитан, отсчитав шоферу плату за проезд, ринулся к воротам и принялся барабанить гулким молотком по медной тарелке, подвешенной на цепь. Стоя у забора, военный с напряжением смотрел, как перепуганная привратница со всех ног бежит по дорожке сада, торопясь открыть шумному гостю. Как только запыхавшаяся женщина приблизилась к воротам, штабс-капитан требовательно заговорил:
– Мадам, прошу вас, быстрее! Проводите меня к мадам Рубинштейн!
– Мадам не принимает, – растерянно залопотала испуганная женщина, часто-часто моргая белесыми ресницами.
– Меня примет! Я штабс-капитан Маслов по очень срочному делу! Скажите, что завтра я отправляюсь на фронт и пришел с ней проститься. Ну же, не стойте! Ведите меня к Иде Львовне!
Сбитая с толку натиском пришедшего, прислуга впустила гостя в сад и повела к дому. Маслов не смотрел по сторонам, но все равно видел, что и дом, и сад поистине великолепны. Повсюду экзотическая роскошь, как во дворце какого-нибудь восточного владыки. И, несомненно, в интерьерах чувствовалась рука Леона Бакста. Вход в гостиную оказался обрамлен тяжелым занавесом с золотыми кистями, стены задрапированы восточными тканями, везде японские статуэтки, африканские маски и древнегреческие бюсты. Откинув полу занавеса, у которого его покинула прислуга, офицер замер от внезапно охватившей его робости. Ида стала еще великолепнее, чем помнил ее Маслов. Она возлежала на оттоманке в позе эффектной и соблазнительной, и складки ее шелкового платья цвета фуксии ниспадали на пол пышными фалдами.
– Ида, Ида Львовна, – сделав шаг вперед, смущенно забормотал влюбленный. – Вы стали еще прекраснее с того дня, когда я вынужден был оставить вас по вашей же просьбе.
– Полно, Вадим, подойдите! – вальяжно потянулась хозяйка. – Рада вас видеть.
«И в самом деле, пантера», – восторженно пронеслось в голове у юноши. Офицер приблизился к предмету своего обожания и опустился на колени, дрожащими руками вынимая из кармана черный футляр. Раскрыл его, говоря:
– Вот, богиня, это вам…
Женщина прищурилась, разглядывая украшение, точно диковинную зверюшку, и удивленно выдохнула:
– Что это?
