Юнис была уже в нескольких шагах от спасительной тропы, как вдруг юноша, все время тянущий ее вперед, резко пропал из виду.
– Юрий! – закричала девушка и увидела, как мимо нее проскочил Макото, упав на землю, рядом со своим другом.
– Вставай! – воскликнул парень, поднимая Юрия, у которого вся штанина уже была пропитана кровью, и взваливая его на свое плечо. – Держись за меня! Пошли!
– Не отставай, Харрисон! – раздался вдруг голос Филиппа, заставляя Юнис выйти из оцепенения. Очнувшись, она поспешила в сторону лидера, на ходу пытаясь достать свой лук, чтобы отомстить за Юрия. Как вдруг земля ушла из-под ног, и в одно мгновение Юнис упала плашмя в огромную лужу, почувствовав во рту вкус грязной воды и крови. С силой прикусив губу, девушка поморщилась от боли, перевернувшись на бок.
Внезапно перед ней оказалось лицо Алена. Его остекленевшие глаза уставились на нее. С виска на лицо юноши стали стекать струйки крови, тут же омываемые дождем. Юнис вскрикнула, осознав, что Ален мертв. Она хотела тут же вскочить на ноги, чтобы не видеть этого ужаса, как вдруг кто-то, пробегая мимо, случайно заехал ногой ей прямо по затылку. От внезапного удара Юнис упала ничком обратно в грязь. Тупая боль разошлась по всей голове. Кровь оглушающе пульсировала в висках. Девушка потеряла ориентацию в пространстве и не могла сообразить, что делать.
Откуда-то издалека, сквозь толщу воды, неустанно льющейся с неба, ее звали чьи-то голоса. Но Юнис слышала только странный свист в голове, перебивающий собой все остальные звуки. Она все еще лежала в луже, пытаясь сфокусировать взгляд на чьем-то приближающемся силуэте, но все расплывалось. Поднявшись на ноги, девушка тут же пошатнулась и упала обратно, почувствовав головокружение. Небо с землей поменялись местами, в глазах расползался серый туман, деревья кружились, а капли дождя с новой силой били по лицу.
Сил не осталось. Дышать было все труднее. Все тело Юнис наполнилось необъяснимой легкостью, и впервые за долгое время стало холодно. Девушка слышала только глухие удары дождя по земле и топот пробегающих мимо ног. Наверное, все решили, что она умерла…
Юнис опустила отяжелевшие веки, пытаясь ухватиться за последние мысли, но они растворились в воздухе, пропитанном запахом крови. Она знала, что должна продолжать бороться, но тело не слушалось, а сознание заволокло туманом. Сделав последний рывок в попытке подняться, Юнис окончательно сдалась в плен этой сладкой истоме, обещающей освободить ее от творящегося безумия…
Глава 24. Соловей
Медленно, так медленно, будто боясь спугнуть собственную душу, она стала поднимать веки, видя, как переливы солнечного света рассекаются, достигая ее ресниц. Было так тепло, словно кто-то близкий осторожно обнимал ее за плечи, согревая собой…
Наконец, лениво открыв глаза, Юнис слегка улыбнулась, почувствовав давно забытый уют. Это ее комната. Лежа на своей родной кровати, девушка потягивалась, заглядывая в распахнутое окно. Голубые занавески слегка волновались от дуновения свежего летнего ветерка. Снаружи доносилось пение утренних пташек, сидящих под окном на молодой яблоне. Вот бы сейчас одно… яблоко. Подумав об этом, Юнис неторопливо села в постели.
«Это ведь всего лишь сон», – пронеслось в ее голове.
Странно, но даже после этой мысли сердце оставалось спокойным. Оно знало истину с самого начала. И пусть сон продлится недолго, пока есть время наслаждаться им, а значит, нельзя терять ни минуты.
Поднявшись с кровати, девушка заглянула в свой шкаф. Среди футболок, джинсов, толстовок и маек смиренно, почти запылившись, ожидало своей очереди платье. Нежная ткань светло-зеленого цвета сразу привлекла внимание Юнис. Она коснулась его пальцами, словно выставочного экспоната… Боже! Как же давно она не надевала платье. Раньше оно казалось такой ненужной вещью в гардеробе, а теперь…
Девушка покружилась перед зеркалом, с улыбкой наблюдая, как развивается легкий подол платья. Волшебно…
Спускаясь вниз по деревянной лестнице, Юнис слышала, как тихонько поскрипывают ступени под ее ногами. Казалось, она выучила звуки каждой из них и могла сыграть какую-нибудь мелодию, перепрыгивая с одной на другую. А стены – каждая из них хранила свои воспоминания. На одной пятно от варенья – проделки Пенни, на другой потертость – в это место Ксандер любил кидать маленький резиновый мяч, который отскакивал обратно ему в руку и так до бесконечности, на третьей стене – выгоревший след от папиной шляпы, которую он надевал, выходя на жаркое солнце…
