Сакура любви. Мой японский квест полностью

– Папа, я хочу быть старым.

– Это почему?

– Хочу быть как дедушка. Он уже прожил свою жизнь и теперь может не волноваться.

Услышав это, отец засмеялся, а когда заметил, что я обиделся, объяснил:

– Жизнь дедушки близится к закату. Разве ты не хочешь прожить свою?

– Я боюсь заблудиться, – с трудом выдавил я, вспомнив лабиринт.

В то первое утро в Токио, рассматривая на станции Инаритё карту метро с бесчисленными ответвлениями, я вдруг вспомнил свой детский сон.

Следуя указаниям служащего, который немного говорил по-английски, я приобрел проездную карточку «Pasmo» с кредитом в три тысячи иен. Я приложил ее к сенсору, створки турникета открылись, пропуская меня к линии Гинза – оранжевой линии, ведущей прямо в Сибую.

Мне хватило предусмотрительности не заходить в метро до девяти утра. Уж очень не хотелось, чтобы специальные служащие в белых перчатках утрамбовывали меня в набитый человеческой плотью вагон, как доводилось видеть в документальных фильмах.

К этому часу большинство жителей Токио уже вкалывают на своих рабочих местах. Когда прибыл желтый состав, я даже ухитрился сесть.

Под экранами с непрерывно мелькающей рекламой сидели женщины среднего возраста, безупречно одетые, причесанные и накрашенные, словно собирались на праздник. Все, как одна, склонились над своими телефонами.

На другом сиденье, неудобно скорчившись, без задних ног дрых мужик в костюме, будто его угораздило накануне поучаствовать в попойке века. Неплохая идея для репортажей в блоге Эктора Гарсия о людях, спящих в метро. Некоторые принимали прямо-таки акробатические позы.

Пребывая в некоем счастливом возбуждении, я повторял странные названия остановок: Канда, Мицукосимаэ… Тораномон… Омотэсандо… Наконец мы прибыли в Сибую.

Станция, где мне предстояло выполнить свою первую миссию, казалась таким же лабиринтом, как мой детский кошмар, но, по счастью, маяком мне послужил указатель, снимавший всякие сомнения:

Я прокладывал себе путь сквозь толпы людей по бессчетным лестницам и переходам, пока не добрался до своего рода торговой галереи. Оттуда уже, несколько раз повернув, я сумел наконец-то выбраться на улицу.

Выход номер восемь вел на удивительно оживленную в это время дня площадь. Множество гиков и причудливо одетых девушек болтали или смеялись в этом популярном для встреч месте. На верхушках зданий горели неоновые огни, а гигантские экраны на полную громкость выплескивали свою рекламу.

Найти самый известный в Японии памятник не составило труда. Бронзовая фигура на каменном пьедестале высилась неподалеку.

Пес в натуральную величину, казалось, усох от миллионов прикосновений человеческих рук. Кто-то повесил ему на шею тяжеленную медаль; дюжина туристов, и я в том числе, ждали своей очереди, чтобы сделать фото с Хатико.

Из прочитанной статьи я знал, что в 1944 году военное правительство переплавило статую на снаряды, но через три года ее восстановили в прежнем виде и на прежнем месте.

Когда подошла моя очередь, левой рукой я потрепал опущенное ухо Хатико, а правую вытянул с телефоном вперед, чтобы сделать селфи.

Выполнив первое поручение, я по привычке стал искать номер Амайи, чтобы отправить ей фото в Ватсапе. Когда через мгновение я вспомнил, что это невозможно, меня вновь охватила печаль, окутав словно невидимым покрывалом.

Конечно же, во многих фильмах мне доводилось видеть японские пешеходные переходы типа зебры, но я и не представлял себе, что по ним может передвигаться одновременно такое количество народа. Когда зажегся зеленый, сотни пешеходов с разных сторон бросились на проезжую часть, спеша как можно скорее пересечь улицу и добраться до противоположного берега.

В путеводителе значилось, что верхний этаж «Старбакса» на площади – прекрасная смотровая площадка, так что я зашел внутрь и, заказав матча латте[15], поднялся на лифте.

Действительно, через огромное окно можно было наблюдать пульс четырех переходовзебр, по которым с регулярными интервалами перемещались целые армии хлопотливых муравьишек. Затем настала очередь машин, и меня поразила процессия из восьми картов – за рулем сидели розовая пантера, кролик, Хелло Китти[16] и прочие персонажи в необычных нарядах.

На крыльях у этих маленьких гоночных машин читалась надпись: «Unrelated to Nin-tendo»[17].

Я пригубил свой матча латте, лишний раз укрепившись во мнении, что попал на другую планету.

Отведя взгляд от панорамы за окном, я обнаружил, что через два стула от меня кто-то оставил книжку карманного формата. Из любопытства я потянулся за ней и увидел английский перевод двух первых романов Харуки Мураками: «Слушай песню ветра» и «Пинбол 1973».

Я много слышал об этом японском писателе, но сам его не читал, так что пробежал глазами спинку обложки. Аннотация гласила, что второй роман содержит лучшие сцены описания пинбола в истории мировой литературы, – я не смог удержаться от улыбки. Неужели на свете существует много романов, повествующих о пинбольных баталиях?