Открылась дверь, и в комнату вошла грузная мексиканка с большим подносом, содержимое которого она поставила на стол. Убрав пустой стакан, она поставила перед Боннером большую тарелку и удалилась со словами:
— Кофе сейчас будет готов.
— Ухаживайте за собой, мистер Боннер, — сказала Дженни. — На блюдах с желтыми крышками вареные яйца, омлет, жареный картофель, на блюдах с зелеными крышками ветчина, мясо, копченая рыба и почки.
Морис положил себе ветчины. В этот момент вернулась мексиканка с кофейником, горячими рогаликами и тостами. Он посмотрел на свою тарелку. Ветчина была именно такая, какую он любил. Дженни положила себе мясо.
— Черт возьми, ты устроила великолепный стол, — сказал Морис, когда мексиканка наливала ему кофе.
Дженни улыбнулась.
— В этом доме нет ничего дешевого.
Мексиканка обошла стол, наполнила чашку Дженни и удалилась на кухню.
— У тебя такой вид, как будто ты сегодня утром играла в теннис, — сказал Морис.
— Именно этим я и занималась, — кивнула Дженни. — Каждое утро я по два часа играю в теннис.
— А где ты играешь?
— В Бель Эр. Мой постоянный тренер — Фрэнки Гарднер.
Морис удивленно поднял брови. Фрэнки Гарднер был одним из лучших профессионалов в стране, его услуги стоили дорого, как минимум двадцать пять долларов в час.
— Он тоже твой клиент?
— Я не играю с клиентами, это мешает делу. Просто, как все, покупаю его время.
— Почему?
— Люблю тренироваться, это помогает сохранять форму.
— А ты никогда не думала заняться чем-нибудь другим?
— Что ты имеешь в виду? Я же говорила тебе, что я дипломированная медицинская сестра.
— Я не об этом. Ты никогда не пробовала сниматься в кино?
Дженни весело рассмеялась.
— Я ведь родилась в Калифорнии, мистер Боннер, и видела, что происходит с молоденькими девушками, которые крутятся возле кино. Даже с более привлекательными, чем я. Они становятся или продавщицами гамбургеров или дешевыми пятидолларовыми проститутками, работающими на улице.
— Это я знаю, — серьезно сказал он. — А ты знаешь, кто я?
— Конечно, мистер Боннер, я ведь читаю газеты. Вы один из крупнейших режиссеров Голливуда.
— Значит, я понимаю, о чем говорю. А?
— Возможно, — улыбнулась Дженни, — но я знаю себя и знаю, что я не актриса.
— Вчера вечером ты говорила другое.
— Я имела в виду мою работу. А потом, вы же видите, как я живу. Пройдет много времени, пока я смогу зарабатывать в кино тысячу в неделю.
— Как знать? У нас есть отличный сценарий, но уже пять лет мы не можем подобрать актрису на главную роль. Он был написан для Рины Марлоу. Но я думаю, что ты справилась бы с этой ролью.
— Вы сошли с ума, — рассмеялась Дженни. — Рина Марлоу была на экране суперженщиной. Я и мизинца ее не стою.
— В тебе есть что-то, что напоминает мне ее, — сказал Морис серьезно.
— Я слышала, что она была сумасбродна. Так, может быть, это?
— И это тоже, — сказал он, наклоняясь к Дженни, — но я имею в виду другое. Приходи завтра на студию, и мы устроим пробу. Если не получится, сразу забудем об этом. Если же получится и тебя одобрит один человек, ты будешь получать две тысячи в неделю.
— Две тысячи? — Дженни посмотрела с недоверием на Боннера. — Вы шутите?
Морис покачал головой.
— Я никогда не шучу, если разговор идет о деньгах.
— И я тоже, — серьезно сказала Дженни. — Кто тот человек, который должен одобрить пробу?
— Джонас Корд.
— Тогда лучше сразу забыть об этом. Насколько я слышала от других девушек, он натуральный псих.
Ирвинг прошел за Дэвидом в гостиную как раз в тот момент, когда Роза начала мыть посуду.
— Никогда не видел ее такой хорошенькой, — сказал он, усаживаясь в кресло перед камином.
— Да, — кивнул Дэвид.
Ирвинг посмотрел на него.
— Тебя что-то тревожит, Дэвид?
— Так, дела... — уклончиво ответил Дэвид.
— Может быть, это то, о чем я слышал?
Что-то в голове приятеля насторожило Дэвида.
— А что ты слышал?
— Говорят, они прижали твоего парня, — тихо сказал Ирвинг.
— А что ты еще слышал?
— Новая команда хочет сделать тебя главным, если ты перейдешь на их сторону. Они также говорят, что Боннер уже продался. — Дэвид молчал. Он не мог поверить, что Джонас не знает о том, что происходит. Но, возможно, так оно и было. — Почему ты молчишь, Дэвид? Ведь ты не просто так пригласил меня.
— Ты догадлив.
Ирвинг пожал плечами.
— У нас есть акции, — небрежно бросил он. — Мне звонили ребята и говорили, что к ним обращались брокеры. Они спрашивали меня, как им поступить.
— Много акций?
— По всей стране тысяч восемьдесят — девяносто. Мы посчитали, что дела у вас идут хорошо, и вложили деньги.
— А ты... то есть твои ребята, — поправился Дэвид, — уже решили, как поступить?
Эти акции могли сыграть важную роль. Они составляли более трех процентов от двух с половиной миллионов имеющихся акций.
— Нет, — ответил Ирвинг, — мы слишком консервативны. Но нам нравится влезать туда, где есть деньги. А обещания Шеффилда звучат заманчиво: полное финансирование, увеличение доходов в два раза.
