Она взяла спички и наклонилась к нагревателю. Чиркнув спичкой, отвела в сторону рычаг запальника, пламя вздрогнуло и спичка потухла. Не было газа, красный флажок был поднят вверх. Она встала и пошла за кошельком, но в нем не было монет по двадцать пять центов, только пятицентовые и десятицентовые монеты. Сначала она хотела попросить монету у Тома, но потом решила, что и так достаточно наслушалась обвинений в свой адрес. Ладно, придется обойтись сегодня без ванны, оставить это удовольствие на утро, когда она вернется из церкви. Элен прошла в ванную и остатками теплой воды сполоснула лицо. Когда она вышла, Том по пояс голый стоял на кухне. Элен бросила на него быстрый взгляд и отвернулась.
Том зашел в ванную и стал шумно плескаться, внезапно пошла холодная вода. Он выругался про себя, быстро вытерся полотенцем, вынул из кармана монету в двадцать пять центов и опустил ее в щель счетчика. Красный флажок опустился, он удовлетворенно кивнул.
Войдя в спальню, он не закрыл за собой дверь и не обратил внимания на легкое шипение, доносившееся из нагревателя. Он присел на край кровати, а через минуту со вздохом лег, коснувшись плечом жены. Она повернулась к нему спиной.
«Ну и черт с ней, — подумал он, поворачиваясь набок. Наверное, коммунисты правы со своей идеей свободной любви. В конце концов, мужчина не может жить с такой женщиной».
Глаза его начали слипаться, он слышал мягкое дыхание жены, она спала. Он улыбнулся в темноте — при свободной любви у него будет достаточно женщин, тогда она попляшет. Веки его сомкнулись и он соединился со своей женой во сне. И в смерти.
Дженни сидела на кровати, прикрыв простыней наготу и смотря широко открытыми, испуганными глазами на стоящую в дверях женщину. На другой стороне кровати Боб торопливо застегивал рубашку.
— Ты думаешь, что он бросит меня ради тебя? — крикнула женщина Дженни. — Ты думаешь, ты первая? Разве он не говорил тебе, сколько раз я заставала его в подобной ситуации? — В ее голосе прозвучали нотки презрения. — Или ты думаешь, что он действительно любит тебя? — Дженни молчала. — Скажи ей, Роберт, — сердито сказала женщина. — Скажи ей, что сегодня вечером ты хотел заняться любовью со мной, а когда я отказалась, ты приехал сюда. Скажи ей.
Дженни взглянула на доктора Гранта. Лицо его было белым, он не смотрел в ее сторону. Потом он взял с кресла пальто и подошел к жене.
— Ты так возбуждена, позволь мне отвезти тебя домой.
Домой. Это слово больно кольнуло Дженни. А их дом — его и ее, о котором он говорил?.. Ведь здесь они были вместе, здесь любили друг друга. Сейчас-то он имел в виду другое место.
— Я всегда возбуждена, не так ли Роберт? Каждый раз ты обещаешь мне, что это никогда не повторится. Но мне-то лучше знать. Хорошо, — голос ее прозвучал резко и холодно. — Пошли, но прежде скажи ей.
— Пожалуйста, дорогая, — быстро сказал он, — в другой раз, не сейчас.
— Сейчас, Роберт. Сейчас, или весь мир узнает о докторе Гранте — специалисте по абортам и великом любовнике.
Он повернулся и посмотрел на Дженни.
— Вам придется уйти, мисс Дентон, — грубо сказал он. — Вы видите, что я не люблю вас. Я люблю свою жену.
И почти в тот же самый момент, когда за ним захлопнулась дверь, в старом многоквартирном доме на другом конце города раздался взрыв. Когда пожарники вытащили из огня тела, они сказали, что жертвам повезло. Они умерли еще до пожара.
Чарльз Стандхерст познакомился с Дженни Дентон в возрасте восьмидесяти одного года. В восемь утра весенним утром тысяча девятьсот тридцать шестого года он находился в клинике Колтона в Санта-Моника. Его только что поместили на операционный стол. Дженни участвовала в операции в качестве старшей хирургической сестры.
Он почувствовал, как его ноги привязали к операционному столу и быстро закрыли простыней. Теперь, даже если он поднимал голову, то не мог видеть нижнюю часть своего туловища. Откуда-то сзади к нему подошла Дженни и подняла простыню.
Его смутил равнодушный профессиональный взгляд, с которым она рассматривала интимные части его тела. После пяти жен, бесчисленного числа любовниц, более чем сорока детей, о существовании которых он знал точно и только восемь из которых родились в браке, ему было странно, что кто-то так беспристрастно разглядывает его. Ведь столько жизней выплеснул этот фонтан.
Дженни опустила простыню и подняла голову. В ее умных серых глазах промелькнула легкая усмешка, и ему стало ясно, что она все поняла.
Она подошла с другой стороны и пощупала пульс. Чарльз наблюдал, как она смотрит на часы.
— А где доктор Колтон?
— Будет через минуту, он моется.
Отпустив его запястье, она что-то сказала сестре, стоявшей позади. Стандхерст почувствовал, как в руку ему вонзилась игла. Он быстро повернул голову, но Дженни уже прижимала к месту укола тампон.
— Эй, какая шустрая!
— Это моя работа.
— Я тоже шустрый.
В ее серых глазах снова появилась улыбка.
— Знаю, я ведь читаю газеты.
В этот момент вошел доктор Колтон.
— Здравствуйте, мистер Стандхерст, — весело поприветствовал он пациента. — Ну как? Мочились мы сегодня?
