— Нет. — Дженни пожала плечами. — На самом деле я мечтала стать второй Элен Уиллз, но у меня было направление в колледж Святой Марии, и я пошла туда.
— Но даже любительские занятия теннисом требуют денег.
— Я знаю, но в любом случае уже поздно серьезно заниматься теннисом. Меня вполне бы устроило, если бы я зарабатывала достаточно, чтобы нанимать лучшего профессионала и играть с ним по два часа в день.
— Послушай! — воскликнул Стандхерст. — Но ведь это сотня долларов в день.
— Да. Поэтому, наверное, придется оставить золотую мечту и вернуться в больницу.
— Нет, так не годится.
— О чем ты? — спросила Дженни, глядя на него. — Ведь это все, что я умею делать.
— Но еще до того, как стать медсестрой, ты научилась другому — быть женщиной.
— В этом плане у меня довольно небольшой опыт. В первый же раз, когда я почувствовала себя женщиной, меня ждало сильное разочарование.
— Ты имеешь в виду доктора Гранта из Сан-Франциско?
— Откуда ты знаешь?
— Это, главным образом, моя догадка. Но газета автоматически собирает сведения о всех, кто находится рядом со мной. У Гранта определенная репутация, а тот факт, что ты работала у него и так внезапно уволилась, навел меня на эту мысль. Что произошло? Его жена застала вас?
Дженни медленно опустила голову.
— Это было ужасно.
— Так всегда бывает, когда замешаны чувства, и со мной такое случалось не раз. — Стандхерст налил себе в бокал шампанского. — Вся штука в том, чтобы не поддаваться чувствам.
— А как тебе это удается?
— Я плачу деньги.
— Из твоих слов получается, что мне надо стать проституткой? — В голосе Дженни чувствовалось возмущение.
Стандхерст улыбнулся.
— Сейчас в тебе говорит католичка, а в глубине души ты уже признала, что в этом есть смысл.
— Но проституткой? — продолжала возмущаться Дженни.
— Не проституткой, а куртизанкой или, как сегодня говорят, девочкой по вызову. У древних профессия куртизанки была очень почитаема, их услугами пользовались государственные деятели и философы. И не только деньги делают эту профессию привлекательной. Она гарантирует наиболее полный образ жизни, роскошь и удовлетворение.
Дженни рассмеялась.
— Ты просто сальный старикан, Чарли. Где ты хранишь французские открытки?
— Почему бы мне не быть сальным стариканом, если я был самым молодым человеком? — рассмеялся он. — Но я никогда не был глупцом. У тебя есть все данные, чтобы стать великой куртизанкой — тело, ум, даже твои медицинские навыки могут пригодиться. Истинный секс требует гораздо большего интеллекта, чем простое животное совокупление.
— Теперь я вижу, что тебе пора в кровать, — смеясь, сказала Дженни. — А не то ты дальше предложишь мне пойти в школу, где обучают этой профессии.
— Это идея, — удовлетворенно захихикал Стандхерст. — Мне всегда хотелось открыть один-два колледжа. Представляешь, сексуальный колледж Стандхерста, известный под названием Школа старого развратника? — Он рассмеялся от души, и опять его лицо скорчилось от боли. Он побледнел, на лбу выступили капельки пота.
Дженни моментально стащила с него халат, освобождая руку. Она ввела ему в вену ампулу морфина. Стандхерст костлявыми пальцами схватил ее за руку, пытаясь оттолкнуть и одновременно глядя на нее глазами полными муки.
— Ради Христа, Чарли, отпусти, не сопротивляйся, — сердито сказала Дженни.
Он разжал пальцы, и она ввела ему еще одну ампулу. Заглянув в его глаза, она поняла, что он пытается сопротивляться действию наркотика. Дженни взяла его дряблую, тонкую руку и прижала к губам. Стандхерст улыбнулся, глаза его затуманились, начало сказываться действие морфина.
— Бедная малышка Дженни, — мягко произнес он. — В другое время я сделал бы тебя моей королевой. — Он ласково погладил ее по щеке. — Но я не забуду о нашем разговоре. Я не позволю тебе пропасть только потому, что мне уже не суждено насладиться твоими прелестями.
Спустя три дня, когда они завтракали на террасе, Дженни увидела, что к дому подъехал серый «роллс-ройс». Нарядно одетый шофер открыл дверцу, и из машины вылезла женщина. Через несколько минут на террасе появился дворецкий.
— К вам миссис Шварц, мистер Стандхерст.
Стандхерст улыбнулся.
— Поставь еще один прибор, Джадсон, и попроси миссис Шварц присоединиться к нам.
— Хорошо, мистер Стандхерст.
Спустя минуту женщина появилась на террасе.
— Чарли! — с неподдельной радостью воскликнула она протягивая руки. — Как я рада тебя видеть!
— Аида! — Стандхерст поцеловал ей руку. — Извини, что не встаю. — Он посмотрел ей в лицо. — Как всегда прекрасна.
— Ты совсем не изменился, Чарли. До сих пор не утратил способности лгать с невозмутимым лицом.
Стандхерст рассмеялся.
— Аида, это Дженни Дентон.
— Здравствуйте, — сказала Дженни. Перед ней стояла женщина, лет пятидесяти пяти — шестидесяти, одетая дорого, но неброско. Она дружески улыбнулась Дженни, но у Дженни внезапно появилось чувство, что женщине что-то в ней не понравилось.
Аида повернулась к Стандхерсту.
— Это та девушка, о которой ты говорил мне по телефону?
Чарли кивнул.
Женщина снова повернулась к Дженни. В этот раз она посмотрела на нее более внимательно, потом неожиданно улыбнулась.
