— Чтобы тебя научили читать и писать, — ответил отец.
— А для чего мне это нужно?
— Мужчина должен уметь читать и писать.
— Но ты ведь не умеешь. И тебе это не мешает.
— Теперь другое время, — сказал Сэм. — Когда я был мальчишкой, в этом не было нужды. А теперь есть.
— Я не хочу ходить в школу.
— Пойдешь, — возвысил голос Сэм. — Я уже обо всем договорился. Ночевать будешь в конюшнях Ольсена.
Канеха не была уверена, что правильно поняла слова мужа.
— Что это такое? — спросила она по-индейски.
— Это дом, где дают большие знания, — ответил по-индейски Сэм. — Без них наш сын никогда не станет великим вождем среди бледнолицых.
Для Канехи это была достаточно серьезная причина.
— Он пойдет. Большие знания означают большую власть, — сказала она и вернулась к плите.
В следующий понедельник Сэм повел Макса в школу. Учительница — обедневшая южанка — подошла к двери и улыбнулась Сэму.
— Доброе утро, мистер Сэнд.
— Доброе утро, мадам. Я привел к вам сына.
Учительница посмотрела на Макса, а затем обвела взглядом школьный двор.
— И где же он? — недоуменно спросила она.
Сэм подтолкнул Макса вперед, и тот, слегка потупившись, взглянул на учительницу.
— Поздоровайся с учительницей, — сказал Сэм.
Макс, неуютно чувствовавший себя в чистой одежде из оленьей шкуры, переступил босыми ногами и сказал:
— Здравствуйте, мадам.
Учительница удивленно посмотрела на него и с отвращением потянула носом.
— Как? Ведь он же индеец, — воскликнула она. — Мы не принимаем в школу индейцев.
— Это мой сын, мадам, — сказал Сэм.
Учительница презрительно поджала губы.
— Мы не принимаем в нашу школу цветных. Эта школа только для белых детей, — произнесла она и уж было повернулась к ним спиной, но ледяной тон Сэма остановил ее. Возможно, это была самая длинная речь в его жизни.
— Я не знаком с вашей религией, мадам, и не знаю, во что вы верите. Но я знаю, что мы находимся в двух тысячах миль от Виргинии, и вы получили десять долларов за обучение моего сына, точно так же, как и со всех остальных, присутствовавших на собрании. И если вы не собираетесь учить его, как мы договорились, то вам лучше вернуться на Восток.
Учительница с возмущением посмотрела на Сэма.
— Мистер Сэнд, как вы смеете разговаривать со мной в подобном тоне? Думаете, другие родители захотят, чтобы ваш сын учился вместе с их детьми?
— Все они были на собрании, и я не слышал, чтобы кто-нибудь из них возражал.
— Наверное, я никогда не пойму людей с Запада, — беспомощно проговорила учительница, и Сэм понял, что она сдалась. Бросив неодобрительный взгляд на Макса, она сказала: — В любом случае он не может ходить в школу в этой одежде. Он должен быть одет, как все остальные дети.
— Хорошо, мадам, — сказал Сэм и, оборачиваясь к сыну, добавил: — Сейчас пойдем в магазин и купим обычную одежду.
— Тогда уж заодно и постригите его. Чтобы он не отличался от других детей.
Сэм кивнул. Он понял ее.
— Я так и сделаю. Спасибо, мадам.
Макс припустил за отцом к универмагу. Впервые в голову ему пришла странная мысль, которую он тут же и высказал отцу:
— Па, а разве я не похож на других?
Сэм задумался. На душе стало как-то печально. Он опустился перед сыном на колени прямо в уличную пыль. В его голосе звучала жизненная мудрость:
— Конечно, не похож, — сказал он, заглядывая Максу в глаза. — Все в этом мире разные, как не бывает двух похожих буйволов или мулов.
К концу первого года обучения учительница уже гордилась Максом. К ее немалому удивлению, он стал одним из лучших учеников. Соображал он очень быстро и учился легко. Поэтому после окончания учебного года учительница заручилась обещанием Сэма, что его сын вернется в школу на следующий год.
С наступлением каникул Макс снова облачился в свою индейскую одежду, которая хранилась у Ольсена, и отправился домой. Первую неделю он был занят тем, что чинил хижину.
Однажды вечером, после того как Макс лег спать, Канеха окликнула мужа по-английски:
— Сэм?
Тот чуть не выронил от удивления кожаную сбрую, над которой трудился. Впервые за годы совместной жизни жена обратилась к нему по имени.
Канеха почувствовала, как краснеет, и сама испугалась своей смелости. Индейские женщины никогда первыми не заговаривали с мужьями. Она потупила взгляд и продолжила:
— Это правда, что наш сын добился успехов в школе бледнолицых?
— Да, это так, — ответил Сэм, удивленно и пристально посмотрев на жену.
— Я горжусь нашим сыном, — сказала Канеха уже по-индейски. — И благодарю его отца — великого охотника и кормильца. Но пока наш сын изучал в школе бледнолицых много полезных вещей, дающих большую власть, он узнал и то, что очень огорчило его.
— Например? — спросил Сэм.
— Некоторые бледнолицые говорят, что наш сын хуже них, что в его жилах течет не такая кровь, как у них. — Взгляд Канехи гордо блистал. Сэм плотно сжал губы. Интересно, откуда она узнала об этом. Ведь она никогда не бывала в городе, да и вообще не отлучалась из дома.
— Они просто глупые дети, — несколько виновато сказал он.
— Я знаю, — просто ответила Канеха.
Сэм протянул руку и нежно погладил жену по щеке. Она взяла его руку и крепко прижалась к ней щекой.
