Вытащив из-под стены навеса упряжь, он запряг мулов в повозку, поставил туда клетку с цыплятами, загрузил овец и привязал их к кольцам на полу повозки.
Ведя в поводу мулов, Макс обогнул хижину, привязал позади повозки гнедую лошадь, отвел повозку примерно на двести ярдов от хижины, привязал мулов к небольшому кустарнику, а сам вернулся к хижине.
По пути он прихватил черпак с дегтем. Стараясь не смотреть на тела родителей, он немедленно вылил содержимое черпака на щепки, отступил к двери и выплеснул остатки дегтя.
Постояв в нерешительности минуту, словно вспоминая что-то, Макс снова вошел в хижину, подошел к полке, на которой отец хранил ружье и револьвер. Их там не было. Он просунул руку дальше и нащупал что-то мягкое.
Это были новые штаны и рубашка из оленьей кожи, которые мать сшила для него. На глаза опять навернулись слезы. Взяв сверток, Макс вышел за дверь. Затем поднес спичку к просмоленному факелу и держал ее, пока факел не вспыхнул. Убедившись, что факел разгорелся достаточно хорошо, он бросил его в хижину и отошел от двери.
С неожиданным удивлением он посмотрел на небо. Солнце уже село, и на землю внезапно упала темнота. Звезды зловеще уставились на него. Тяжелые клубы дыма повалили из дверей хижины. Затем раздался громкий треск, и пламя, охватившее высохшее дерево, метнулось к двери. Макс подошел к повозке. Только через три мили на вершине небольшого холма он обернулся.
На том месте, где стоял его дом, высоко в небо поднимался огромный столб пламени.
Он остановил повозку во дворе позади конюшни Ольсена. Соскочив с козел, подошел к дому, поднялся по задней лестнице и постучал в дверь.
— Мистер Ольсен, — позвал он.
Тень заслонила освещенное окно, дверь отворилась, и на пороге появился Ольсен.
— Макс, — воскликнул он. — Почему ты вернулся?
Макс посмотрел на него.
— Они убили маму и папу.
— Убили? — удивленно воскликнул Ольсен. — Кто убил?
Привлеченная звуками голосов, позади него появилась миссис Ольсен.
— Трое мужчин, — сказал Макс. — Они спросили меня, и я указал им дорогу к дому. А они убили их. — Он помолчал немного и добавил совсем тихим голосом. — Они украли папину лошадь, ружье и револьвер.
Хотя внешне Макс был спокоен, миссис Ольсен чувствовала, что он потрясен. Она рванулась к Максу:
— Пройди в дом и выпей чего-нибудь горячего.
Он посмотрел ей в глаза.
— У меня нет времени, мадам. Я должен догнать их. — Он повернулся к Ольсену. — У меня во дворе мулы, повозка, четыре овцы и шестнадцать цыплят. Не могли бы вы дать мне за них сто долларов и пони?
Ольсен кивнул.
— Ну конечно, мой мальчик. Только мулы и повозка стоят в три раза больше. Я лучше дам тебе пегую. Это хорошая лошадь, сейчас оседлаю ее.
Макс покачал головой.
— Нет, спасибо, мистер Ольсен. Мне нужен пони, на котором я смогу скакать по прерии без седла. Так я смогу двигаться быстрее.
— Хорошо, пусть будет как ты хочешь.
— Могу я сейчас получить деньги?
— Конечно.
Ольсен повернулся, чтобы пройти в комнату, но голос жены остановил его:
— Нет, нет, — она решительно провела Макса в дом. — Сначала ему надо поесть, потом поспать. Он вполне может поехать завтра утром.
— Но они будут уже далеко, — запротестовал Макс.
— Не будут, — ответила миссис Ольсен. — Они тоже остановятся на ночлег, и будут завтра утром не дальше, чем сейчас.
Она закрыла дверь, подвела Макса к столу, усадила на стул и поставила перед ним тарелку супа. Он начал машинально есть.
— Я пойду распрягу мулов, — сказал Ольсен.
Когда он вернулся в дом, Макс спал за столом, уронив голову на руки.
Миссис Ольсен отвела мужа в сторону и прошептала:
— Не позволяй ему одному ехать за этими людьми.
— Я поеду, мадам, — прозвучал за ее спиной голос Макса.
Она повернулась и посмотрела на него.
— Нет. Это взрослые мужчины, и ты не справишься с ними, ведь ты еще мальчик.
Встретившись с ним взглядом, она впервые увидела в глубине его темно-голубых глаз чувство собственного достоинства.
— Мне почти шестнадцать, мадам. Индейцы племени моей матери в шестнадцать лет уже не мальчики. Это мужчины.
На второй день пути Макс, обнаружив подозрительные приметы, пустил пони шагом и стал тщательно изучать обочину дороги. Через несколько минут он спешился. Здесь стояли четыре лошади, после небольшого отдыха две из них свернули на дорогу к Виргиния-Сити, две других продолжили путь через прерию на восток.
Он снова поскакал по прерии, внимательно отыскивая следы, и наконец обнаружил то, что искал. Одна из лошадей была лошадью его отца — он узнал следы подков на мягкой земле. Эти следы были слабее других, что означало, что лошадь была без седока и ее вели в поводу. Это также означало, что тот, за кем следовал Макс, был главарем, иначе ему не позволили бы забрать лошадь — самое ценное из украденного.
Через несколько миль он обнаружил лошадиные яблоки, спешился, потрогал их ногой и определил, что они не более чем семичасовой давности. Значит, теперь бандит двигался медленнее. Макс вскочил на пони.
