Было уже около часа ночи. Я наполовину прикончил бутылку виски, когда раздался стук в дверь. Я распахнул ее. Вошла Рина.
— Ну?
Жестом я пригласил ее в спальню. Она смерила меня взглядом, пожала плечами и небрежной походкой направилась туда.
— Я предупредила Неваду, что буду здесь, — бросила она через плечо.
— Какого черта! — заорал я.
— Мы с Невадой собираемся пожениться, — спокойно сказала она. — Я хотела, чтобы ты узнал об этом от меня.
Я не мог поверить своим ушам.
— Нет! — закричал я хрипло. — Ты не сделаешь этого, я не позволю. Он старик, он уже конченый человек, а ты станешь первой звездой, как только фильм выйдет на экраны.
— Знаю.
— А если знаешь, то почему? Он тебе не нужен, тебе вообще никто не нужен. Так почему же?
— Потому что он помог мне, когда я нуждалась в помощи. Теперь я ему нужна.
— Ты ему нужна? С чего ты взяла? Потому что он слишком горд, чтобы клянчить самому?
— Это неправда, и ты сам знаешь об этом.
— Идея сделать тебя звездой принадлежит мне.
— Но я не просила тебя об этом, — злобно парировала Рина. — Я даже не хотела этого, не думай, что я не понимала, к чему ты клонишь. Его собственную роль в картине, которая была ему так дорога, ты урезал до минимума, а из меня ты сделал памятник своему эгоизму.
— Что-то я не заметил, чтобы ты пыталась меня остановить. Мы оба понимали, что Невада вышел в тираж. Теперь появился новый тип ковбоя — поющего, у которого в руках гитара, а не револьвер.
— Все-то ты знаешь, не правда ли? — Рина влепила мне пощечину. Щека горела. — Именно поэтому я ему и нужна.
Я взорвался, схватил ее за плечи и начал яростно трясти.
— А обо мне ты подумала? Ради чего я затеял все это? Ради Невады? Нет, ради тебя. Неужели у тебя никогда не промелькнула мысль, что я примчался сюда только потому, что мне была нужна ты?
Рина в изумлении уставилась на меня.
— Нет, Джонас. Тебе нужен только ты сам, и никто больше. В противном случае ты бы не бросил жену одну. Будь у тебя какие-нибудь чувства, ну хотя бы жалость, ты бы отправился к ней или привез бы ее сюда.
— Оставь мою жену в покое.
Она попыталась вырваться у меня из рук, и платье на ее груди разорвалось. Я почувствовал, что начинаю дрожать. Рина закричала.
— Прошу тебя, — прошептал я, зажимая ей рот поцелуем. Она попыталась увернуться — и вдруг прижалась ко мне, тесно-тесно, ее руки легли мне на шею.
В этот момент распахнулась дверь.
— Убирайтесь вон, — заорал я, не оборачиваясь.
— Не сейчас, Джонас, — раздалось в ответ.
Я подтолкнул Рину к спальне, затем медленно повернулся. На пороге стоял мой тесть и какой-то незнакомец. Из-за их спин выглядывала Моника. Живот ее вызывающе торчал.
В голосе Эймоса Уинтропа послышалось торжество:
— В прошлый раз десять тысяч было слишком много, чтобы отвязаться от нее, — глупо хихикнул он. — Интересно, во сколько тебе обойдется избавиться от нее сейчас?
Я посмотрел на Монику, осыпая себя в душе проклятиями. Не было ничего удивительного в том, что Уинтроп так радовался. Мы с Моникой были знакомы до женитьбы меньше месяца, но даже моему неопытному взгляду было понятно, что она минимум на пятом месяце. Это означало, что за два месяца до нашей свадьбы она с кем-то удачно переспала. Я вновь обругал себя. Нет хуже дураков, чем молодые дураки, как говорил мой отец. И, как всегда, он оказался прав.
Явно не я замесил то тесто, из которого в ее печи поспевал пирожок.
Рина загнула уголок страницы, медленно закрыла журнал и положила его на белую простыню, которой была накрыта. Из кресла, стоящего рядом с кроватью, донесся голос Элен:
— Тебе что-нибудь нужно, дорогая?
Рина повернула голову и взглянула на нее. На лице Элен была трогательная забота.
— Нет, — ответила Рина. — Который сейчас час? Элен посмотрела на часы.
— Три.
— О, а во сколько обещал прийти доктор?
— В четыре, — сказала Элен. — Тебе действительно ничего не надо?
Рина покачала головой.
— Нет, спасибо, все в порядке.
Она взяла журнал, лениво полистала страницы и снова бросила его на кровать.
— Я хочу, чтобы меня выпустили отсюда.
Элен встала с кресла и наклонилась над Риной.
— Не волнуйся, ты скоро выйдешь, а пока еще надо немножко полечиться. На студии ждут не дождутся твоей выписки, чтобы предложить тебе роль мадам Помпадур.
— Опять вспомнили старую байку. Уже столько раз брались за эту картину, и все без толку. Разжигали ажиотаж, давали большую рекламу, а потом отправляли сценарий пылиться на полку.
— На этот раз все будет по-другому, — серьезно сказала Элен. — Вчера я разговаривала с Берни Норманом, у него новый автор, и Берни сказал, что сценарий великолепен и имеет социальное звучание.
— Социальное звучание? — улыбнулась Рина. — А кто сценарист? Юджин О'Нил?
Элен посмотрела на нее.
— Ты что, знала?
— Нет, не знала, — покачала головой Рина. — Это моя безумная мечта. А что, Норману действительно удалось заполучить О'Нила?
— Да, и как только сценарий будет закончен, Норман пришлет тебе копию.
