— Я знаю, — ответил доктор, — мисс Марлоу говорила мне об этом. Тогда-то у меня впервые и закралось подозрение.
— Но ведь больше никто не заболел, а мы все жили в течение трех месяцев в одинаковых условиях.
Доктор пожал плечами.
— Я же объяснил, что мы не знаем точно, чем вызывается эта болезнь.
— И почему это случилось не со мной? Она обязательно должна жить!
Доктор перегнулся через стол и взял Элен за руку.
— Как много раз в жизни я стихал подобный вопрос, но с тех пор, как услышал его впервые, не приблизился к ответу ни на йоту.
— Как вы думаете, ей следует сказать об этом?
Глаза доктора снова засверкали за стеклами очков.
— А что это даст? Оставим ее наедине с мечтами.
Рина услышала за дверью приглушенные голоса. Она так устала, ослабла и устала. Все вокруг казалось мягким, окутанным дымкой. Интересно, увидит ли она снова тот сон, который только что пришел ей на память. Да, вот он. Ей снова стало хорошо.
Она мягко погружалась в него, все дальше и дальше. Она улыбнулась и прижалась щекой к подушке. Теперь она была во власти сна — сна о смерти, который она видела, когда еще была маленькой девочкой.
В тени огромных старых яблонь было холодно. Рина сидела на траве, рассаживая кукол вокруг деревянной доски, изображавшей стол.
— Послушай, Сюзи, — обратилась она к маленькой темноволосой кукле, — надо есть спокойно, а не хватать пищу. — Черные немигающие глаза куклы уставились на нее. — Ох, Сюзи, ты опять испачкала все платье, и мне надо снова переодевать тебя.
Рина быстро раздела куклу и принялась стирать ее платье в воображаемой ванне, а потом гладить.
— Больше не пачкайся, — сердито побранила она куклу. — А тебе понравился завтрак, Мэри? — обратилась она к другой кукле, — чтобы вырасти большой и здоровой, надо съедать все до конца.
Иногда Рина бросала взгляд на большой дом. Она была рада, что ее оставили одну — ведь это случалось нечасто, обычно кто-то из слуг звал ее в дом. Потом мама ругала ее и говорила, что ей надо играть не во дворе, а рядом с кухней, в дальнем конце дома.
Но она не любила бывать в кухне — там всегда было жарко и не было травы, одна только грязь. Кроме того, кухня находилась рядом с конюшнями, и оттуда доносился запах лошадей. Рина не понимала, почему мама так волнуется. Вот мистер и миссис Марлоу ничего ей не говорили, когда заставали играющей во дворе. Один раз мистер Марлоу даже взял ее на руки и стал подбрасывать в воздух и своими усами защекотал ее почти до истерики.
Когда же она вернулась с улицы, мама отругала ее и велела отправляться в комнату и не выходить оттуда весь день. Это было самое страшное наказание, так как Рина любила бывать на кухне, когда мама готовила обед. Там вкусно пахло, и все говорили, что у Марлоу еще никогда не было такой замечательной кухарки.
Она услышала шаги и подняла голову. Рональд Марлоу опустился на землю рядом с ней. Она закончила кормить Сюзи и как бы между прочим поинтересовалась:
— Не хочешь ли пообедать?
Он презрительно посмотрел на нее с высоты своих восьми лет.
— Я не вижу тут никакой еды.
— Вот именно не видишь, — ответила Рина и вложила ему в руки тарелку куклы. — Поешь, это очень вкусно.
Он сделал вид, что ест, но через минуту поднялся и сказал:
— Я и вправду хочу есть, пойду поем по-настоящему.
— Там ничего нет, — сказала Рина.
— Почему?
— Моя мама все еще болеет, и готовить некому.
— Что-нибудь найду, — с уверенностью сказал Рональд.
Рина посмотрела ему вслед и вернулась к своим куклам. Уже смеркалось, когда Молли вышла из дома и позвала ее. Глаза девушки были красные от слез.
— Пойдем, крошка, — сказала она, беря Рину на руки. — Мама хочет увидеть тебя.
В комнате находились кучер Питер, служанка с первого этажа Мэри и судомойка Энни. Они стояли вокруг кровати, на которой лежала мать Рины. Еще в комнате находился человек в черном сюртуке, держащий в руках распятие.
Рина тихо стояла возле кровати и смотрела на маму. Мама была такой красивой — лицо белое-белое и спокойное, белокурые волосы зачесаны назад. Рина подвинулась поближе.
Губы матери шевелились, но Рина не могла услышать, что она говорит. Мужчина в черном взял ее за плечи.
— Поцелуй маму, дитя мое.
Она послушно поцеловала маму в щеку, которая показалась ей слишком холодной. Мама улыбнулась, закрыла глаза, потом внезапно открыла и посмотрела перед собой невидящим взглядом. Мужчина в черном быстро отодвинул Рину, наклонился над мамой и закрыл ей глаза.
Молли протянула руки, и священник подтолкнул Рину к ней. Рина обернулась и посмотрела на маму. Теперь она спала. Такой красивой она бывала всегда по утрам, когда Рина, проснувшись, наблюдала за ней со своей половины кровати.
Рина оглядела комнату и присутствующих. Девушки плакали, даже у кучера Питера в глазах стояли слезы.
— Почему ты плачешь? — спросила Рина у Молли. — Разве мамочка умерла?
Слезы ручьем хлынули из глаз девушки, она еще крепче прижала к себе ребенка.
— Бедное дитя, — прошептала она, — мы плачем, потому что любили ее.
Молли взяла Рину за руку и вывела из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Рина посмотрела на нее и спросила:
