— К сожалению, принятие решения — это тяжкое бремя любого руководителя. Твой отец взял на себя всю ответственность, когда распорядился выдать эти ссуды. Он оправдывал свой поступок тем, что без них закрылись бы некоторые предприятия и многие люди остались бы без работы, а другие потеряли бы свои вклады и остались бы без средств к существованию. С точки зрения морали, его решение было абсолютно верным. Но с точки зрения закона, все видится по-другому. У банка есть определенная ответственность перед своими вкладчиками, закон учитывает это, и для выдачи подобных ссуд существуют определенные правила. По закону, твой отец не имел права выдавать ссуды без достаточного обеспечения. Конечно, если бы предприятия не закрылись и ссуды были бы погашены, то его называли бы благодетелем и дальновидным бизнесменом. Но случилось обратное, и сейчас те же люди, которые должны были бы благодарить его, требуют его головы.
— А разве не имеет значения, что он потерял все свое состояние, пытаясь спасти банк? — спросила Рина.
— К сожалению, нет, — покачал головой губернатор.
— И вы ничего не можете сделать для него? — упавшим голосом спросила она.
— Хорошие политики никогда не идут против общественного мнения, а сейчас публике нужна жертва. Если твой отец начнет яростно защищаться, то он проиграет, а ему грозит от десяти до пятнадцати лет. И я на своем посту уже не дождусь его досрочного освобождения. — Губернатор взял из пепельницы сигару и начал крутить ее между пальцев. — Если сможешь, убеди отца полностью признать свою вину, чтобы не доводить дело до жюри присяжных, а я договорюсь с судьей, чтобы ему дали от года до трех, скажем, года полтора, а потом освобожу своей властью.
— А если с вами что-нибудь случится?
— Я собираюсь прожить до ста двадцати пяти лет, помнишь? Но даже если меня не будет, все равно отца освободят досрочно.
Рина поднялась и протянула губернатору руку.
— Большое спасибо, что приняли меня. И что бы ни случилось, я не сомневаюсь, что вы доживете до ста двадцати пяти лет.
Через решетчатую перегородку она увидела приближавшегося отца. Взгляд его был безжизненным, волосы совсем поседели, лицо тоже казалось серым, под цвет тюремной одежды.
— Здравствуй, папа, — сказала Рина, когда он уселся напротив нее на стул.
— Здравствуй, Рина, — вымученно улыбнулся он.
— Все в порядке, папа? — тревожно спросила она. — Они...
— Они относятся ко мне хорошо, — быстро ответил он. — Я работаю в библиотеке, провожу инвентаризацию. Утеряно много книг.
Рина посмотрела на отца. Наверное, он просто шутит. Некоторое время они молчали.
— Я получил письмо от Стэна Уайта, — заговорил наконец отец. — Он предложил за дом шестьдесят тысяч.
Стэн Уайт был адвокатом отца.
— Хорошо, — ответила Рина. — Насколько я знаю, за него больше и не получишь. Сейчас продается много таких больших домов.
— Его хотят купить какие-то евреи, поэтому цена достаточно высокая.
— Все равно он слишком велик для нас, и мы не будем жить там после твоего возвращения.
— Но денег от продажи останется не так уж много, думаю, коло десяти тысяч, после того, как мы рассчитаемся с кредиторами и Стэном.
— А нам много и не надо, — сказала Рина. — Вполне хватит до того времени, когда ты снова начнешь работать.
— Кто захочет теперь иметь со мной дело? — упавшим голосом сказал отец. — Я больше не банкир, я преступник.
— Не говори так, — резко возразила Рина. — Все знают, что ты ничего не взял себе.
— А это еще хуже, — скривился отец. — Одно дело сидеть за кражу, а другое — за то, что ты дурак.
— Я не поеду в Европу, а останусь с тобой дома, и все будет хорошо.
— Я не выполнил свой долг по отношению к тебе.
— Вовсе нет, папа.
— Здесь у меня много времени, чтобы поразмыслить обо всем. Я не спал ночами, ломая голову над тем, как тебе теперь жить.
— Не пропаду, папа, поступлю на работу.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю, найду что-нибудь.
— Это не так просто, у тебя ведь нет никакой специальности. — Он опустил глаза. — Я даже отнял у тебя шанс удачно выйти замуж.
Рина рассмеялась.
— Я совсем не думаю о замужестве. Молодые мужчины в Бостоне кажутся мальчишками, и я не обращаю на них внимания. Если уж я и выйду замуж, то за взрослого мужчину, как ты.
— Тебе надо отдохнуть, ты выглядишь усталой.
— Когда ты вернешься домой, мы вместе поедем в Европу. Я знаю одно местечко на Ривьере, где мы сможем прожить целый год меньше, чем за две тысячи долларов.
— Это будет не скоро, а тебе нужно отдохнуть сейчас.
— К чему ты клонишь, папа?
— Я написал своему кузену Фостеру. Они с женой Бетти хотят, чтобы ты приехала к ним погостить. Они пишут, что у них очень хорошо, и ты можешь жить там до моего возвращения.
— Но ведь тогда я не смогу навещать тебя, — сказала Рина, схватив руку отца, лежащую на прутьях решетки.
Он крепко сжал ее пальцы.
— Так будет лучше. Мы оба будем меньше страдать от воспоминаний.
— Но папа... — запротестовала было Рина.
Подошел охранник, и отец поднялся.
— Я уже дал указания Стэну Уайту, — сказал он напоследок, — слушайся меня и уезжай отсюда.
