— Это правда, — Сканд покивал головой, — и я, и вся армия очень тебе благодарны за твои требушеты и огонь. Это, пожалуй, впервые, когда удалось сломить сопротивление, не потеряв ни одного воина. Город пал и мы победили. Король Теланири признал поражение и подписал капитуляцию. И очень хорошо, что от города мало что осталось, может, хоть это выбьет спесь из их высокомерных голов.
— Что, все так плохо? — расстроился рыжик.
— Не так плохо, как ты себе это напридумывал, — Сканд ухмыльнулся, — что-то сгорело и правда дотла, что-то просто подпалило, что-то удалось спасти. Сильно обгорел царский дворец, но, если честно, — Сканд ухмыльнулся, как разбойник с большой дороги, — я очень этому рад. Они им так кичились, если надо было пройти из одного зала в другой, то тебя специально водили кругами по коридорам, чтобы тебе показалось, что дворец огромен. Высокомерные зазнайки, вот кто они на самом деле. А теперь давай вставай и пойдем кушать, теперь моя очередь тебя кормить.
— Я не хочу, — Лексу было даже страшно думать об еде, да и горло болело.
— Хочешь, — Сканд подоткнул плед и поднял рыжика на руки, — ты всегда хочешь есть. Каждый раз, как я тебя ни увижу, ты или ешь или доедаешь.
— Ты хочешь сказать, что я только ем? — Лексу почему-то стало обидно.
— Не только, — Сканд ухмыльнулся и вышел из комнаты с рыжиком на руках, — еще ты вредничаешь и мастерски треплешь нервы. А вот и наш герой!! — Сканд продемонстрировал рыжика, завернутого в плед, — а мы тут празднуем немного, большинство офицеров продолжают со своими людьми тушить пожар. Он то гаснет, то разгорается опять, ты был прав, его не следует тушить водой. Он размывается тонким слоем и, найдя уголек, вспыхивает вновь. Теперь заставляют жителей носить песок с берега и закидывать угли песком. На каждом берегу вырыли уже по громадной яме.
Сканд спустился вниз и, усевшись посреди зала, посадил рыжика себе на колени, как будто это самое обычное дело. На стол стали выставлять миски с едой и графины со всевозможными напитками. Лекс вначале действительно не хотел кушать, но увидев столько вкусного, вцепился в кусок мяса зубами, как самый настоящий ящер. Сканд с удовольствием за всем этим наблюдал и подкладывал ему на тарелку новые кусочки. К Сканду и Лексу подходили офицеры, поодиночке и группами. Сканд их представлял, а Лекс даже не пытался запомнить этих волкодавов. Они были как под копирку, громадные и с тяжелой челюстью, как у бульдогов. Они с восторгом рассказывали, какой Лекс замечательный и как он все здорово придумал, каждый подходил с бокалом и хотел выпить вместе «с очаровательным малышом, очень умным к тому же».
— Ему пить нельзя, — ухмылялся главнокомандующий, — он во хмелю буйный. Помнишь тот фингал под глазом, который всех так порадовал в начале похода? Так вот, это он мне его поставил, вот этой самой рукой! Лекс, покажи кулак!
Рыжик в первый раз с недоумением продемонстрировал свой кулак, но вот после пятого повторения истории и очередных восторженных вздохов, что «и кулак у него симпатичный», был готов поставить Сканду еще один фингал.
— Зачем ты все это делаешь? — Лекс пристально посмотрел на Сканда, после того, как очередные «поклонники» отошли.
— Чтобы они знали, что ты мой и на выстрел стрелы не смели к тебе подходить. А еще объяснить им, что только тебе позволяется на меня прилюдно орать и швыряться мисками. Любого другого я бы просто убил. А тебе руки вылижу и все остальное, если только позволишь… — Сканд потянулся и прикусил у рыжика мочку уха.
— Ой… — только и смог прошептать Лекс, и поднял плечо, спасаясь от коварного нападения, — лучше верни меня обратно в комнату…
— С удовольствием… — мурлыкнул коварный амбал и, подхватив свою ношу, помчался по лестнице под ободряющий пересвист товарищей.
Кажется, рыжик первым поцеловал здоровяка, стоило им только переступить порог комнаты. Уж больно яркими были воспоминания о тех поцелуях на кухне. Хотелось еще раз убедиться, что это было на самом деле, а не придумалось от одиночества. Сканд бережно уложил свою ношу на кровать и укрыл собой, как одеялом, зажав его руки над головой. Но Лексу в тот момент стало все равно, он тянулся к нему всем телом и ловил губами губы. Это было сокрушительно и ни с чем не сравнимо. Губы были сильными и властными, они подчиняли и вели за собой.
Рыжик слабо забарахтался, пытаясь освободить хотя бы ноги из пледа. Очень хотелось освободить руки, перехватить инициативу и вести, так, как привык, но его крепко держали и ему оставалось только тяжело дышать, пока Сканд вылизывал ему шею, не забывая время от времени прикусывать уши. Алекс и не знал, насколько подобная грубая ласка могла завести, просто до дрожи. Он раньше не понимал этих игр со связыванием, и любое покушение на собственную свободу, пусть даже в кровати, воспринимал резко отрицательно. Но теперь, когда он оказался спеленут и обездвижен, вместо паники по телу волнами проходило возбуждение.
