Нет ничего, кроме гребня? Прекрасно, значит, он завоюет себе все, что захочет, с его помощью! У него всегда есть он сам! Его мозги все еще с ним, а значит, все будет хорошо! Для начала он сделал элементарную разминку. Восемь упражнений по восемь раз, самые элементарные, чтобы разогнать кровь. Тельце было слабеньким и едва осилило это задание, и пока он наклонялся и потягивался, волосы совершено растрепались, сбились в колтуны и неопрятно торчали в разные стороны. Чтобы хоть чем-то заняться, пришлось сесть и попытаться вычесать собственную гриву. Очень хотелось повырывать эти длинные патлы, но привычка к порядку и дисциплине заставила его осторожно разбираться с собственной шевелюрой. Вначале работа была достаточно трудоемкой, но благодаря терпению и настойчивости Алексу удалось распутать все колтуны и уже в сумерках удалось расчесать волосы по всей длине, без попыток выдернуть клок.
— Какой ты молодец! — В дверях стояла кормилица и держала в одной руке масляную лампу, а в другой какую-то одежду. — Пушан послал за тобой, я думала, что придется долго тебя расчесывать, а ты и сам справился! Очень хорошо, он не любит долго ждать. Сейчас переоденешься и отправишься к нему. Будь умницей, веди себя хорошо, и Пушан сменит гнев на милость и сделает тебя своим фаворитом, и тогда у тебя будет все, что ты захочешь!
Алексу оставалось только улыбнуться и сделать вид, что благосклонность наследника, это буквально смысл его жизни. Кормилица принесла шаровары и малюсенький топик, который неожиданно завязывался на спине при помощи тонких завязочек. Алекс придержал волосы, пока кормилица завязывала тесемочки топика, а потом быстро скинул с себя свое «полотенчико» и с удовольствием схватился за штаны. Но неожиданно они оказались полупрозрачными. Мало того что они едва держались за тазовые косточки, так они нисколько не скрывали ни ног, ни члена, и Алекс почувствовал себя неожиданно не то что бы голым, а каким то выставленным напоказ. Наряд дополнялся шлепками, похожими на японские гэта*, хорошо, что Алекс раньше уже сталкивался с подобной обувью.
Выходить из комнаты сразу перехотелось, но Чока только что в спину не толкала, торопясь отвести к Пушану. Проведя по короткому коридорчику, она постучала в дверь и дождавшись, когда ей ответили, втолкнула Алекса внутрь. Наследник резко обернулся, когда услышал за спиной перестук гэта, а увидев Алекса, раздул ноздри и очень многообещающе улыбнулся. Чока поклонилась наследнику и осторожно прикрыла дверь. Алекс впервые не знал, как себя вести. Показать, что боится насильника? Это может его спровоцировать на повтор. Или наоборот, сделать вид, что все в порядке? А может наоборот, Пушан решит, что надо его «дожать» и изнасилует еще раз?
Пока мысли заполошно метались в голове, Пушан с довольной улыбочкой подошел ближе. Он был похож на ленивого кота, который твердо уверен, что загнанная в угол мышка никуда не денется.
— Я рад, что тебе уже хорошо… — ласково промурлыкал хищник и погладил Алекса по щеке.
Алекс приготовился, что его следом ударят и приготовился к оплеухе, но Пушан, похоже, остался доволен испугом в его глазах и осторожно защелкнул карабин на кольце в рабском ошейнике. Карабин крепился к тонкой цепочке, которую держал наследник. Пушан осторожно потянул за цепочку, и Алексу ничего не оставалось, как сделать пару шагов к хозяину. Вид послушного питомца очень порадовал наследника, это было понятно и без слов, просто глядя на эту самодовольную рожу, которая буквально расцвела от широкой улыбки.
Пушан подхватил с кровати плащ и вышел из комнаты. Алексу оставалось только торопиться следом, чувствуя себя собачкой на поводке. Они вышли в тот самый маленький садик, к которому Алекс присматривался на предмет бегства. Пройдя вдоль дома, они вышли как раз возле дежуривших военных, там дожидались паланкин и рабы. Наследник уселся в паланкин и подоткнул под локоть подушку, после этого кивнул Алексу, который растерянно стоял рядом.
— Садись у меня в ногах, моя милая ящерка. Не дело сбивать тебе свои хорошенькие ножки.
Рыжику ничего другого не оставалось, как усесться на паланкин, свесив ножки и пытаясь удержать тяжелые гэта. Воины открыли ворота, рабы плавно подхватили паланкин и понесли по городу. Двое рабов шли впереди, неся факелы и тем самым расчищая путь. Город был темный в вечерних сумерках и без привычного уличного освещения казался очень зловещим. В сгущающемся мраке шныряли какие-то серые личности, и от этого становилось совсем не по себе.
Паланкин нырнул в один переулок, потом в другой, и остановился у точно таких же ворот. Алексу даже на мгновенье показалось, что они вернулись обратно. Но слуги с факелами постучали колотушкой по воротам и им сразу же открыли. Открыли ворота не воины, а крупные мужчины, бритые и с рабскими ошейниками, такими, как и на Алексе. Внутренний двор был похожим, только во дворе стояло несколько паланкинов и было много рабов, где-то вдалеке слышалась музыка и слышался смех.
