После этого маленький отряд вскочил на своих ящеров, которых так и не распрягали, и отправился опять по дороге среди трав. Из-за поворота показался раскуроченный караван. Похоже, купцы и охрана не могли прийти к единому мнению: вернуться и нанять еще охрану, заодно похоронив как положено погибших людей, или отправляться дальше. Они только с завистью посмотрели вслед пробегающим ящерам, которых возглавлял Тургул, и продолжили дальше ругаться, отстаивая каждый свою точку зрения.
Время приближалось к обеду, никто даже не подумал остановиться перекусить. Тургул только торопил ящеров и время от времени оглядывался на Лекса и остальных, чтобы они не отстали в пути. В лесу из-за высоких деревьев начало темнеть намного раньше, но Тургул все равно торопил свой отряд. Лекс не понимал, куда они так торопятся, пока не увидел развилку на дороге. Широкая дорога плавно поворачивала направо, а налево шла небольшая тропинка, едва видимая в высокой траве.
Стоило подъехать ближе, как из травы им навстречу вышел монах в серой мешковатой рясе и склонился в поклоне перед подбежавшими ящерами.
https://image.prntscr.com/image/MWSfI13VS5urk3orwveDWA.jpg
— Рад приветствовать Избранного и его спутников, — монах спрятал руки в рукавах и опять склонился, — меня прислали сопроводить Избранного со спутниками до надежного места для ночлега.
Лекс с Тургулом только переглянулись, но не верить монаху не было смысла, и поэтому Тургул кивнул головой и повернул ящера в сторону тропы. У монаха невдалеке был привязан коротколапый ящер, на которых ездили только монахи. Монах взлетел в седло и отправился первым сквозь высокие травы типа камыша или гигантской осоки. Лекс как-то раньше в прежней жизни совсем не приглядывался к растущей зелени. Он больше разбирался в камнях и почвах, чем в том, что на них растет. Вот и сейчас трава его интересовала, только пока она была помехой в движении.
Тропинка после нескольких поворотов оказалась возле небольшого поселения, окруженного высоким частоколом. Монах резко свистнул, и в частоколе открылась небольшая дверца, через которую спокойно проехали ящеры. За их спинами ворота опять закрылись, и Лекс огляделся. Внутри частокола было несколько приземистых домов и, похоже, хозяйственных построек. Внутри были еще два монаха, которые сразу же склонились перед Лексом, и больше ни одного человека.
Монах жестом пригласил Лекса в самый большой домик. Там был посередине стол, а вдоль стен располагалось несколько лежанок. У камина стоял небольшой таз, скорее похожий на корыто, чем на ванну, но на очаге разместились несколько котелков, в которых грелась вода, приятно парившая свежими травками. На столе стояло несколько укрытых тарелок, а самая большая лежанка была накрыта чистыми простынками.
Лекс с удовольствием разделся и снял надоевший до оскомины платок с волос. Он с благодарностью забрался в таз и с наслаждением помылся, а потом Мэл распутал ему косичку, вымыл и осторожно расчесал спутанные волосы. Тургул в это время жевал что-то с тарелок и старательно не смотрел на чужого младшего мужа. Наконец-то вымывшись до скрипа, рыжик позволил, чтобы его закутали в чистую простынку и усадили за стол. Еда была простой и сытной, кровать мягкой, и Лекс уснул, не переживая ни о чем, только перед тем как он заснул, в голове мелькнула какая-то мысль и сразу пропала, утонув в усталости.
Утро было томным. Лекс долго не хотел просыпаться. Ему снился Сканд, вернее отдельные его части, и все эти части старались доставить рыжику удовольствие… Утренний стояк был просто каменным, рыжик потребовал расческу и долго сидел, причесываясь и заплетая косу, в надежде, что успокоится и сможет наконец встать с кровати так, чтобы одежда не топорщилась в непотребном месте. Завтрак уже дожидался на столе, а Лекс вдруг понял, что его задело вчера, несмотря на всю усталость…
— А где хозяева? — Лекс разорвал лепешку, чтобы вымакать мясной соус со дна тарелки, — надо хоть сказать им спасибо за гостеприимство…
— Не стоит, — монах стоял в углу совершенно скрытый капюшоном, — они были плохими людьми и не хотели быть гостеприимными.
— М-м, — Лекс перестал жевать и уставился на монаха, — но мы в чужом доме, едим чужую еду и я хотел бы сказать хозяевам спасибо за все это.
— Хорошо, — монах опять поклонился рыжику, — мы помолимся за них, чтобы в следующей жизни они были более доброжелательными к гостям.
— М-м… — Лекс посмотрел на Тургула, который невозмутимо жевал рядом, и показал жестами, что хотел бы пояснений.
— Они их убили и тела оставили где-то за частоколом, — Тургул пожал плечами, — ночью хищники что-то не могли поделить. Хотя, скорее всего, они делили уже остатки, сколько вы нас тут ждете? День? Два?
— Четвертый день, — монах качнул капюшоном, совершенно безликий и почти бесплотный, просто силуэт из серой мешковины, — до назначенной точки встречи день пути. Братья ждут вас там, уважаемый…
