Но несколько ящеров настороженно ожидали «своих людей», а когда они не появились, перестроились и решили продолжить атаку. Их пытались отвлечь свистом или командами к построению, но молодые не хотели слушать команды посторонних, но и атаковать без команды уже не решались, поэтому растерянно замерли, выискивая глазами «своих» и в тоже время оглядываясь на вооруженных воинов, они, по всей видимости, вызывали у них стойкое желание атаковать.
Самый крупный из оставшихся опять припал лапами к песку, желая атаковать, но тут из ворот выскочил молодой воин и засвистел, махая руками. Заводила сбился с шага и, радостно свистнув, бросился навстречу «своему», сбив его с ног и на радостях, что хозяин нашелся, облизал ему лицо, нависая сверху. Весь Колизей вдруг рассмеялся, настолько комично это выглядело. А тем временем Сканд домаршировал с воинами до детей и Лекса, который возвышался над их головами, как розочка на торте, и, взяв их внутрь защищенного периметра, отконвоировали внутрь Колизея.
Оставшиеся несколько молодых ящеров, оставшись и без заводилы и без команды, растерянно кружили по арене, не зная, что делать. Но Лекс этого уже не видел. Дверь на арену закрылась и тяжелый засов перекрыл ящерам всякую возможность прорваться внутрь. Воины расслабились. Неожиданно рядом появился Тиро, который выхватил Лекса из общей кучки и, прижав на секунду к себе, сразу же, без перерыва отвесил ему подзатыльник.
— Попадешься ты мне… — Тиро показал пудовый кулак и сделал злобную морду, а потом понял, что вокруг много народу, и стушевался, — господин…
— Я тоже рад, что выбрался оттуда живым, — засмеялся Лекс, и воины засмеялись следом за ним, сделав вид, что не видели подзатыльника младшему мужу Сканда. Лекс тем временем посмотрел на детей. — Принимай пополнение, Тиро, сам видишь, стоит мне только остаться одному, как у нас дома народу прибавляется. Пойду с Кирелем договариваться за них, а ты помой их и покорми, мы потом решим, что с ними делать.
— Так, слушать меня внимательно! — Тиро обвел взглядом замерших детей, — все идут за мной, кто попробует отстать или потеряться, очень пожалеют об этом! Все поняли? А теперь пошли. И запомните, что я все вижу и бегаю быстрее ящера!
Воины пошли следом, они хотели быстрее сдать оружие и вернуться на трибуны, чтобы увидеть, что будет происходить дальше. Вскоре в коридоре остались только Лекс и Сканд, который, казалось, занимает собой весь коридор. Стоило Лексу сделать шаг в сторону, как Сканд стремительно схватил рыжика и, не останавливаясь ни на секунду, задрал подол его туники и без единого слова отшлепал ладонью. От этой боли, жара и ярости, исходящих от Сканда, по спине Лекса будто наждаком продрали.
Он застонал и выгнул спину, наверное, это был откат адреналина, но трахаться захотелось просто жутко. Яйца поджимались, а член вдруг стал каменным. Сканд в тот же миг замер и с неверием уставился на подставленный зад. Рыжик только изогнулся и жалостливо посмотрел на него, сам не понимая, что же он хочет получить в итоге, чтобы его перестали бить или, наоборот, продолжили, поскольку чтобы кончить ему оставалось совсем немного.
Сканд рыкнул и, задрав собственную тунику, засадил рыжику одним движением по самые яйца. Хоть и медленно, но без всяких прелюдий и остановок. И только когда Лексова задница уперлась ему в живот, он, наконец, разжал рот и выдохнул.
— Чудовище мое. Если ты еще хоть раз решишь прыгнуть на арену — знай, я тебя поймаю прямо там, на арене, отгоню всех ящеров и сам, лично, вот этими самыми руками голову твою дурную оторву!
— Так ты за меня переживал или за ящеров? — Лекс повел бедрами, пытаясь заставить Сканда наконец двигаться.
Сканд в ответ укусил рыжика за шею, сил на разговоры уже не осталось, но в рот попалось дурацкое ожерелье, и Сканд наконец сделал то, что хотел сделать с самого начала — сорвал его и присосался как вампир к нежной коже, где так отчаянно пульсировала венка. Пальцы на боках рыжика сжались, он скользнул назад и, почти выйдя, опять насадил на себя этого несносного младшего. В ответ до него донесся довольный вздох, и это окончательно сорвало тормоза, все мысли о сдержанности и осторожности вылетели из одурманенной головы старшего, и он рычал и вколачивался в рыжика с таким неистовством, как будто и не было утра, полного игр и ласки, и этот отчаянный забияка впервые попал ему в лапы, и его надо было наказать за все свои измочаленные нервы.
***
— А где ожерелье? — усмехнулся Кирель, едва увидев Лекса.
Сканд тем временем заворачивался в свежую тогу вместо той, что он отбросил где-то в недрах Колизея. Услышав вопрос, он хмыкнул и насмешливо посмотрел в сторону рыжика.
— Сканд зубами перекусил! — Лекс потрогал плечо, на котором краснел укус, — вот ведь злобный ящер!
— Присаживайтесь, — Кирель повел рукой в сторону кресел.
— Нет, спасибо, — Лекс осторожно потрогал горящие половинки, они все еще пульсировали и даже простое касание туники обжигало огнем, — я лучше постою возле кресла старшего мужа.
