— Да… — Тиро опять вздохнул, — вчера целый день все было тихо, все дружно занимались уборкой и порядком, а когда все вроде легли спать, четверо старших подрались в купальне. Я их розгой отстегал и по разным комнатам закрыл, а с утра поставил горшки чистить, чтобы подумали над собственным поведением, — Тиро показал на угол, в котором четверо недовольных мальчишек начищали песком большие котлы, — у нас раньше никогда не было драк между детьми. Они росли вместе, как братья, и привыкли помогать друг другу. Не знаю, как быть дальше…
— Надо дать им время, — Лекс улыбнулся, — все наладится, когда они узнают друг друга лучше. Их надо занять чем-то общим, и тогда времени на глупости не останется. Бэл, ты знаешь, почему их отправили на арену?
— Пятерых за драки и непослушание, пятерых за конфликты со старшими, — Бэл сжал губы в ниточку, но потом взял себя в руки и продолжил, — а остальных семерых за криворукость. Достаточно пару горшков разбить, и тебя вначале наказывают, а потом выкидывают на арену.
— Конфликт со старшими — это что? — Тиро насторожился.
Бэл долго молчал, но потом дернул головой и начал рассказ, — когда ребенок вылупляется, он становится сором, их задача кушать, молчать и расти, не мешая другим. Плакать нельзя, шуметь нельзя, за это наказывают, поэтому маленькие дети очень тихие и послушные, а иначе останешься голодным. После первой линьки сор становятся отроками. Детей учат дисциплине и домашним обязанностям, они носят воду, топят печи и ухаживают за сором, за всем этим присматривают старшие монахи. Если мальчик получился красивым, то старшие берут его к себе ночевать. Ну, вы понимаете, о чем я… — Бэл обнял себя за плечи, как будто замерз, — кто-то может терпеть все происходящее, а кто-то пытается отбиваться. Быть младшим — это значит быть покорным, но отнюдь не все с этим согласны. Несогласных и строптивых отправляют на арену, и тогда оставшиеся готовы на все. Особенно когда присудили к арене, а накануне ночью предложили доказать, насколько ты послушен.
— О… — Тиро растерялся от подобного, а потом положил руку на плечо съежившегося Бэла, тот вздрогнул, и Тиро торопливо убрал руку, — прости, я не знал.
— После второй линьки отроки становятся служкой, как правило, основных служек отправляют в монастыри. Там их учат молиться Матери-Ящерице и Семизубому, рассказывают о богах и небесных покровителях, а кроме этого, там учат ближнему бою и работе на солончаках. Вся разница — будут ли это соляные пещеры или пересохшее озеро. Молитвы, скудная пища, тяжелые тренировки и не менее тяжелая работа, ты становишься тупым и апатичным. Кто-то сходит с ума, кто-то становится жестоким. Но если ты смог сохранить рассудок и победить в боях, то тебе будет послабление в работе и у тебя появляется шанс двигаться дальше. К третьей линьке вполне можно стать монахом. Наставники будут цепко отслеживать каждый твой шаг и каждое слово, но вместо работы тебя начинают учить грамоте и счету, и конечно усилят тренировки. Самые лучшие и преданные могут стать телохранителями и охранниками монастыря и наставников. И если ты сможешь отличиться, то попадешь в охрану Первосвященника.
— Получается, на арену попадают те, кто не хочет становится подстилкой у старших, ну тогда понятно, почему они так агрессивно среагировали на в общем-то невинные ухаживания и заигрывания, — Тиро вздохнул, — я поговорю с мальчишками, чтобы не лезли. Надо было раньше мне объяснить все.
— Объяснить, что мы не подстилки и не шлюхи? — глаза у Бэла зло сверкнули, — а это надо объяснять?
— Не злись. Я ни в чем не виноват, — Тиро насупился, — в городе как-то другие младшие, и не надо все валить в кучу. Обычно младшие ласковые и сами подставляются с радостью. Только успевай из чужих коек вытаскивать, поэтому младшие и бывают только у патрициев, у них время есть следить за ними, а простые горожане предпочитают пристраивать младших еще по малолетству, чтобы потом проблем не знать.
— Мы не такие, — Бэл блеснул глазами.
— Ну, это я только сейчас понимаю, — Тиро вздохнул, — вон Лекс тоже забияка. Я-то думал, что он один такой, а тут вот сколько на мою бедную голову упало, и что же с вами теперь делать?
— Тиро, не переживай, — Лекс потянулся через стол и накрыл руку управляющего своей, — все будет хорошо, мы пристроим мальчишек к делу, не делая различий, старшие или младшие, и все наладится. Ты молодец, что поселил их отдельно на первое время. Они обживутся и успокоятся, и все будет хорошо. Они все равно еще дети. Вот вернусь из муниципалитета и присоединюсь к работе.
— Ну, тогда собирайтесь и пойдем, — Сканд встал из-за стола и потянулся, — Лекс, тоже можешь взять свой кинжал, тебе не помешает подчеркнуть свой статус в доме. Где моя тога?
