Лекс обвел руками вдоль себя и вокруг, пытаясь показать свое новое тело и окружающий мир, но Сканд опять воспринял все его слова со своей точки зрения. Действительно, дворцовому баловню и неженке оказаться в таверне среди простых людей, это было нечто… Сканд иронично ухмыльнулся и продолжил быстро кушать. А Лекс вдруг понял, что не променял бы этого жующего амбала даже на целый гарем нежных и трепетных дев. И вообще, его ужасно заводил этот коктейль сексуального тестостерона, помноженного на щенячье обожание Сканда и его ироничное отношение, и здоровый скептицизм к любой ситуации. Лекс утащил из тарелки Сканда последний кусочек, буквально из-под носа, и довольно жуя, задумался. Какая-то фраза в разговоре зацепила.
— Расскажи о пророчестве, — Лекс потянулся за полотенцем, но Сканд перехватил его руку и облизал, примерно, как Шу утром, — фу, плохой ящер! — Лекс выхватил полотенце и тщательно вытер условно чистую руку, — если ты закончил баловаться, то открой рот и быстренько все расскажи о пророчестве. Я недавно от тебя услышал третью или четвертую версию. Так что же на самом деле сказал оракул?
— Ну, ты же понимаешь, что порой бывает тяжело понять их, разобрать их бормотания. Каждый слышит то, что хочет. Оракул, когда делал пророчество, нарисовал посохом на песке пентаграмму, — Сканд велел принести ему уголек, — оракул сказал, что тот, кто получит золото твоих волос, получит все это. А потом нарисовал вот этот знак.
Сканд отодвинул тарелки и углем нарисовал на столешнице знак. У Лекса волосы на голове стали в этот момент дыбом. Эта «пентаграмма» была вполне узнаваемым логотипом последней нефтедобывающей фирмы, на которую он работал перед смертью в том мире. А Сканд продолжил рассказ:
— Жрецы пытались понять, что значит эта пентаграмма, но сошлись на мнении, что ребенок принесет в семью уважение и почет, а его избраннику все, что он сам захочет. Наверное, именно поэтому с тобой так все и носились, пока ты был маленьким.
Лекс попытался удержать лицо и справиться с собой. Ему опять стало страшно. Откуда оракул узнал этот знак, почему он его нарисовал. Все это вместе с сообщением о другом попаданце нагнетало неприятные мысли, что все это не случайно, и его миссия — это именно прогрессорство, на которое толкают этот мир, а значит, и его попаданство сюда не просто так. Вся его предыдущая жизнь и багаж знаний, все было неслучайным. И его смерть в том мире, на горнолыжном курорте, и в этом мире, вся эта кутерьма между двумя городами. Выбрыки балованного ребенка и ярость Сканда, который приложил его по голове сильнее, чем необходимо. Получается, что все это было неслучайно и было заранее кем-то спланировано. Кем? Богами? Александр Яворский никогда не верил в богов, но должен ли теперь в них поверить Лекс? Как понять, что это не фатальное стечение обстоятельств, а именно чья-то воля?
— Сканд! Там, на море что-то странное происходит! — в таверну ворвался один из лучников, который был на утесе, пока там сидел Лекс, — Личи взбесились! Там, на море просто ужас что творится!
Сканд схватил Лекса за руку и выбежал из таверны. В заливе все было по-прежнему. Галеры Пладия пытались зацепить крюками потонувшие корабли, а потом закинуть конец на берег, где их дожидались погонщики с грузовыми ящерами. И все это с величайшей опаской, уклоняясь от выпрыгивающих из воды детенышей личей. Лучник сказал, что все происходит в открытом море, и Сканд, свистнув Шу, бросился к лестнице на надоевшем уступе.
Лекса затянули наверх, как корзину с фруктами, но тому сейчас было все равно, как это выглядело со стороны, главное, быстрее увидеть море с высоты и понять, что происходит. Пока Сканд карабкался по ступеням, рыжик стоял у края обрыва и, сложив руки козырьком, прикрывал глаза от полуденного солнца, рассматривая все вокруг. Требушеты заканчивали кидать камни. Это было видно по тому, что возле них уже почти не осталось боеприпасов, и вскоре воины начали освобождать корзины от мешков с песком. А вот на море происходили действительно странные вещи. Личи бушевали. Они выпрыгивали из воды, как киты, которые глушат рыбу, и опять стремительно ныряли в глубину, чтобы разогнаться и выскочить на поверхность, сверкая страшными зубами и короткими лапами-плавниками.
— Что это с ними? — Сканд прижал рыжика, — не бойся, они не могут выбраться на землю, у них слишком морды тяжелые. Интересно, что происходит.
