Один был дядя Миша, а второго иначе, как Михалыч, и не называли. А за глаза называли медведями — Бурым и Гималайским, из-за цвета волос. Так вот, эти два медведя, когда дошли до ковки, даже подрались от накала страстей. Один доказывал, что вутц не должен остывать от выплавки до конца ковки, а второй утверждал, что ничего страшного, если вутц остынет, булат после выплавки уже стабильный металл. И можно вначале наплавить вутца, а потом всегда можно будет вернуться к ковке.
Лекс решил довериться Гималайскому, и поэтому остаток вутца вернул на край горна, чтобы он был горячим, но не раскалялся лишний раз, чтобы не потерять структуру. Объяснив Броззи, что они будут делать сразу и кинжал и меч, Лекс велел вначале взять самую большую кувалду, чтобы начать формировать заготовку. Он подставлял заготовку, а Броззи молотил кувалдой с размеренностью парового молота. Пока ковалась одна заготовка, вторая нагревалась. Стоило первой заготовке остыть, как ее возвращали в горн, а сами брались за вторую… и так по кругу. Работа была неожиданно тяжелая и требовала много внимания и определенной сноровки.
От горна несло жаром, от горящего каменного угля тяжело пахло, от металла на наковальне сыпались искры и поднимался специфический запашок — угарно-металлический. От всех этих запахов, жара, а главное, от тяжелой работы у Лекса в какой-то момент помутилось в голове и ослабли ноги. Его едва успели подхватить, чтобы он не упал вслед за щипцами на пол. Перед глазами все плыло, как с перепоя. Рыжика посадили в тенечке и без предупреждения облили водой из ведра, и только потом дали напиться. Во дворе оказалось много народу.
Оказывается, Пин и Мэл вернулись утром, но не подходили ближе, потому что Тиро велел никому близко не подходить к мастеру и ученику. А еще, неожиданно во дворе оказался старший мастер из гильдии кузнецов. Он услышал, что избранный начал выплавку волшебного металла и не смог остаться в стороне. И хотя Тиро не подпустил его близко, даже так, чтобы слов было не разобрать, но именно он сейчас приводил в сознание Лекса и мягко выговаривал.
— Мы своих подмастерий не просто так к горнам сразу не подпускаем. Вначале они должны подрасти и сил набраться, а потом привыкнуть к запахам и жару. А вот так, без подготовки сунуться к горну, так и в огонь упасть недолго, или покалечиться. И силенок надо набраться. Вот так щипцами заготовку таскать только со стороны просто кажется. А промахнуться и покалечить молотобойца, это проще простого. Чудо, что ты столько продержался, это, наверное, сила саламандры тебе позволила так долго возле горна стоять.
Лекс пил воду и думал, что это его ослиное упрямство не позволило ему свалиться раньше. Но сейчас руки и ноги дрожали, как после болезни. Сил хватало только клипать глазами и слабо соображать… что же делать дальше-то? Обидно, если все обломится просто потому, что силенок вытянуть все до конца не хватило. Но решение нашлось само. Лекс увидел, что на наковальне лежит забытая заготовка, и неожиданно сам для себя рявкнул:
— Заготовку верни в горн! Нельзя, чтобы металл остывал раньше времени!
Все люди вздрогнули от неожиданности, услышав командный рык от полуживого рыжика. Тиро перестал хмуриться и довольно улыбнулся, пока рыжик командует, значит, все в порядке. А вот Мэл и Пин бросились к наковальне и чуть руками не схватили остывающую железку. Хорошо, что Броззи сам подхватил ее щипцами и вернул на положенное место. Мастер-кузнец от неожиданности моргнул пару раз. Он не ожидал от младшего командного рыка, но развеселился от такого контраста и обменялся с Тиро понимающими кивками. Похоже, эти двое хорошо знали друг друга.
— Позволь мне помочь тебе, избранный, — мастер склонил голову к плечу, ожидая решения рыжика.
— Хорошо… — Лекс укусил себя за ноготь, подпускать постороннего к булату раньше времени не хотелось, тем более, что у него уже появился план, как использовать этот секрет в будущем. — Но только помощь в ковке оружия, под моим контролем и по моим правилам.
— Как скажешь, — старый мастер ухмыльнулся, давно он не выступал в роли подмастерья. Но без вопросов принял фартук, который Лекс снял с себя.
Мастер подошел к горну и привычно пошевелил заготовки, которые дожидались в горне. Достал заготовку ножа и стукнул по наковальне. Заготовка отозвалась звонко, как серебро, этот звон и легкость отличали булат, как высокоуглеродистую сталь, от остальных стальных сплавов. Гималайский тогда едва научный труд не написал о кристаллической и слоистой структуре булата. Он тогда выдвинул оригинальную идею, совершенно революционную для металлургии того времени. Позже Александр, будучи студентом, рассказал ее старичку-преподавателю и тем самым вызвал у него интерес к своей особе. Был соблазн выдать эту идею за свою, но не хотелось прослыть лжецом, и поэтому он дал адрес и фамилию Гималайского, чем заработал себе уважение старого профессора.
