— Врут, — Лекс пожал плечами. Он помнил, что первое, что он сам проверил, когда пытался определить свое место в этом мире, это собственный зад. И он был явно невинен. — У меня никого не было до тебя. И ты это знаешь лучше других, или ты забыл, как порвал меня до крови в первый раз?
Пушан раздул ноздри, но промолчал. Сканд недовольно рыкнул и утащил рыжика подальше от брата.
— Никто больше к тебе не прикоснется, — Сканд усадил мужа к себе на колени и зло посмотрел по сторонам.
— Обещаешь? — Лекс прижался к мужу и задышал ему в шею, — если бы я мог, я уехал бы куда-нибудь в глушь и вернулся, когда все разъедутся. Не хочу никого видеть, и вспоминать не хочу. Но только это невозможно, — Лекс вздохнул, — брат посчитает, что меня прячут, и неизвестно, чем тогда все закончится. Поэтому буду стоять с высоко поднятой головой и делать вид, что я никогда не был презренным рабом.
На самом деле, Лекс не комплексовал по поводу того, что случилось. Что касается изнасилования, то он тогда не воспринимал эту жизнь, как реальность, и особо не заморачивался. Было и было. Если бы его сейчас принудили к сексу, то так просто он бы обидчикам не спустил… И вообще, прожив достаточно долгую жизнь в прежнем мире, он научился «переворачивать страницы жизни». Что толку изводить себя прошедшими делами и событиями, копить обиды и сомнения? В жизни может разное случится, но как говаривал отец: «когда идешь — смотри вперед. А когда идешь через ад, не останавливайся. Бери с собой знания и оставляй позади груз переживаний и проблем, тебе не нужен на этом пути лишний багаж. Перелистни страницу и иди вперед, и не позволяй прошлому портить твое настоящее».
— Ты мой муж, — Сканд отодвинул Лекса от себя и требовательно посмотрел ему в глаза, — никто не посмеет говорить о тебе плохо, потому что тогда они будут иметь дело со мной! Ты — моя семья. Твоя честь — моя честь, и любое злое слово, сказанное в твой адрес, является злым словом и против меня. А я злобы в свой адрес не прощаю. — Сканд усмехнулся, — и потом, все горожане тебя обожают, ты сберег жизни их сыновьям и мужьям, а женщины благодарят Мать-Ящерицу, что она прислала в город защитника невинных детей. И военные тоже смотрят на тебя с восторгом. Ты дважды был с армией — и дважды победа была на нашей стороне. Да если в твою сторону кто-то посмеет фыркнуть, то горожане того негодяя камнями забьют, а женщины порвут на кусочки, как стая фурий. А остатки военные скормят своим ящерам. Так что от любого твоего недоброжелателя останется только кучка говна в стойлах ящеров.
— Ты меня успокоил, — Лекс постарался мило улыбнуться, — как ты думаешь, нас покормят, или кроме разговоров в этом доме мы больше ничего не получим?
Гаури всплеснул руками и защелкал пальцами. Слуги были уже привычны к таким командам и стали быстро накрывать общий стол, сдвигая к нему несколько лежанок. Следом прибежали полуодетые мальчики, по всей видимости, наложники из гарема. Они стали играть на музыкальных инструментах и при этом строить глазки Гаури. Лекс не увидел среди них знакомых лиц. Хотя, если разобраться, то он помнил только Зюзю, из-за сломанной ноги, и Шушу, из-за козней. Но сейчас Зюзя герой в старом городе, а Шуша похоронен незнамо где…
Лекс улегся на лежанку рядом со Скандом, напротив улеглись Пушан с младшим. Служанки подносили вино, а Лекс пил фруктовый отвар, который принесли специально для него. На столе было много разных блюд, но на удивление, вся еда была хорошо прожарена и ничего не шевелилось. Когда рыжик на это обратил внимание, Пушан сразу рассказал, что их ждали в гости, поэтому приготовили все, как любит младший брата. Слуги Гаури специально ходили в дом Сканда и разговаривали с Тарой, чтобы выяснить, что любит Лекс.
Лекс даже на мгновенье испугался, не отравят ли его от большой братской любви, а потом махнул рукой, Пушану сейчас крайне невыгодно потерять его со всеми его «божественными» знаниями. Да и Кирель не простит такую потерю. Он велел налить фруктового отвара и Сканду, мотивируя тем, что не хочет, чтобы он напился, и когда Гаури спокойно к этому отнесся, он вообще выбросил все сомнения из головы и наслаждался музыкой и приятными разговорами братьев. Сам он предпочитал помалкивать, а Гаури молчал из-за потерянного язычка. Разговор крутился вокруг ветеранов. Раньше в каждом доме аристократов были воины на излечении, но потерь среди войска нет, и поэтому в охрану приходится нанимать ветеранов и платить им за это деньги.
