Точно такого же ажиотажа заслужил и меч в руках Броззи. По слухам, им можно было рубить камни, как сыр, и любые мечи, как гнилые доски. Сканд добавил охраны вокруг подарков, но молчаливые монахи отпугивали зевак и заставляли их уважительно держаться на расстоянии. Но это не мешало людям следовать за подарками и жадно вытягивать шеи, чтобы увидеть хоть краешек чуда.
Процессия со Скандом во главе промаршировала через площадь и углубилась в городские улицы. После нескольких поворотов улица стала подниматься, а неопытные носильщики не откорректировали положение носилок под уклон улицы, и Лекс оказался с задранными ногами. После злобного шипения кого-то из учеников носилки выровняли и Лекс опять увидел громадную лестницу перед дворцом.
В этот раз на лестнице было много народа. Важные патриции в тогах, рядом с ними младшие в топиках и юбках, рабы, несущие поклажу за хозяевами, редкие женщины в хитонах, военные и, конечно же, вездесущие монахи. Носилки Лекса остановились внизу лестницы и Сканд подал ему руку, чтобы тот выбрался. Рыжик поправил мешочек на сгибе локтя и засунул в рот оставшийся кусок лепешки.
— Ты что, постоянно ешь? — Лекс едва не подпрыгнул от неожиданности, услышав над ухом голос Чаречаши.
— Не ем, а доедаю, еще куском лепешки попрекни… — рыжик отряхнул с тоги крошки и смерил брата недовольным взглядом.
Чаречаши был одет очень нарядно. Лекс не ожидал его увидеть в таком одеянии, и поэтому не заметил в толпе. На Чаречаши были яркий халат, длинная белая рубашка и широкие шаровары, а на ногах остроносые сапоги. Голову его венчал тюрбан, поэтому рыжие волосы были скрыты. И, конечно же, на нем было много золота. Ко вчерашнему золотому ожерелью добавились браслеты и пояс из золотых пластин. Никакого оружия в этот раз на брате не было, и он выглядел как богатый бездельник, а не воин.
— И где же твоя тень? — Лекс ухмыльнулся, когда Чаречаши посмотрел себе под ноги, — я говорю о Лейшане. Что, в себя не может прийти после того, как грохнулся на скамью? Так ему и надо, посмел во мне сомневаться!
— Он охраняет дары, — Чаречаши хмыкнул, — только не говори, что соскучился по нему.
Лекс бросил на Чаречаши самый уничтожительный взгляд из своей коллекции и, вздернув нос, ухватил Сканда за локоть, чтобы опираться во время подъема. Брат предложил свой локоть для помощи, но Лекс сделал вид, что не заметил. Второй рукой он придерживал мешочек и рисковать его потерять не собирался. Брат недовольно фыркнул и сразу отстал на пару шагов. Он, как и все, с интересом рассматривал проблеск зеркала на носилках, а потом как бы вскользь посмотрел на рыжеголового Броззи, который едва дышал от волнения, неся клинок в дорогих ножнах. Если бы Лекс оглянулся в то мгновенье, он бы заметил, как сверкнули глаза у Чаречаши, но он смотрел вперед, там у самого входа стоял пожилой мужчина в красной тоге на голое тело. Он был похож на монаха-буддиста, лишь с тем отличием, что все его тело покрывали замысловатые татуировки.
— Это священник культа Саламандры, — тихо пояснил Сканд.
Лекс споткнулся и сделал вид, что наступил на тогу. Священник смотрел на него с улыбкой, как добрый дедушка, возможно, он знал Качшени раньше, но помнится, Кирель при первой встрече тоже бросился к нему, как родному ребенку. Лекс кивнул священнику головой, но не позволил Сканду остановиться, потащив его дальше в прохладу помещения.
В самом дворце народу было, как на ярмарке — не протолкнуться. Хорошо, что все расступались перед Скандом, а потом жадно смотрели вслед подаркам. Сканд провел всех в большой зал. Не просто большой, а монументально большой. Лекс остановился в недоумении, он уже бывал во дворце раньше, но в этом зале оказался впервые. Это было похоже на собор в Ватикане. Высокие колонны подпирали арочные потолки, на стенах была цветная мозаика. В высоте купольных сводов сияло небо, которое казалось здесь элементом декора. Все помещение выглядело легким, но вместе с тем Лекс ощутил себя маленьким человечком, который забрался в дом богов. Пришлось потрясти головой, чтобы согнать с себя морок и собраться с мыслями.
— Все, кто заходит сюда впервые, теряются и уже не выглядят высокомерно, — Сканд с довольной ухмылкой смотрел на мужа, — двери в большой зал открывают только по большим праздникам, или когда надо поставить на место дорогих гостей.
Сканд покосился за спину Лексу, и тому пришлось развернуться, чтобы увидеть растерянного Чаречаши. По всей видимости, он тоже оказался здесь впервые, и теперь выглядел растерянным, как ребенок, впервые попавший в театр. Брат стоял, запрокинув голову и приоткрыв рот, рассматривая лепнину потолков, которые казались такими легкими, будто парили в воздухе сами по себе.
