Редко кто доживал у Шарпа до пятой линьки. И, судя по слухам, Шарп с каждым годом заглядывался на все более молодых мальчиков, неизвестно, чем бы все закончилось, не вернись в столицу Кирель. Старые угли давно забытого чувства вспыхнули с новой силой, и вот Шарп избавляется от обоих гаремов, лишь бы порадовать супруга. Тиро было любопытно посмотреть, найдутся ли семьи у погибших наложников, или аристократы опять попытаются держать лицо… Но, в любом случае, об этих похоронах будут судачить на базаре не одну неделю, а значит, следовало увидеть все своими глазами, чтоб потом не полагаться полностью на чужое мнение.
Тиро с удовольствием посмотрел в спину Лексу, который уже скрылся за дверью спальни, и подумал, что надо предупредить языкастых девок, чтобы они случайно не растрепали лишнего языком, и заодно, пускай присмотрят за тишиной в доме, пока он не вернется обратно. На кухне уже была Ма с девочками и Ламилем. Аши крутился возле девок в надежде, что его покормят раньше времени. Ученики Лекса во дворе занимались своими делами, мальчишки были заняты кто чем, стражники караулили ворота, и все были при деле. Тиро наконец поправил кинжал на поясе и с чистой душой вышел на улицу.
Лекс было уснул, но проснулся резко, как от толчка, и растерянно пошарил по кровати рукой. Спать одному было странно. Он уже привык, что кто-то рядом сопит и толкается. Или Ламиль или Сканд, а вот так спать одному было крайне непривычно. Повалявшись немного на кровати, рыжик отправился во двор. Там как раз все вышли с обеда и опять брались за оставленные дела.
Бэл вместе с Мэлом поставили вариться первую партию стекла для зеркал. Дети пока не посвящались во все тайны мастерства, но они внимательно перебирали песок и увлеченно качали меха в кузне. Крин замешивал первую партию фарфора, как рачительная хозяйка тесто на лепешки. А его юные помощники с азартом крутили гончарные круги с простой глиной, пытаясь сделать тонкостенную тарелку, как у мастера. Пин загружал печь для обжига теми тарелками и кувшинами, что уже были в глазури или росписи от Лира, а его ученики разрывались между ступками и горном.
Здесь же, под стенкой мастерских, на солнечной прогалинке, сидели новенькие мальчишки. Они были худыми и бледными до синевы. Небрежно бритые головы были в клочках волос. Дети были похожи скорее на рабов злобных хозяев, а не на служек храма. Один мальчик действительно оказался без руки. Она была обрублена почти у самого тела, и шрам выглядел старым, как будто рука и не собиралась расти. У Тургула места роста были красными и блестящими свежей кожей, а у мальчика срез был бледным и совершенно безжизненным.
Дети настороженно смотрели на Лекса блестящими пуговками глаз и, казалось, были готовы разлететься в разные стороны, как воробьиная стая, даже от громкого звука. Лекс вздохнул и попытался выдать ободряющую улыбку. Все будет хорошо, были бы живы, а все остальное поправимо. Рыжик посмотрел на «своих» мальчишек, уже и не определишь на взгляд, кто был из первой партии, а кто из второй. Все дети были гладенькими, со следами загара на коже, отросшие волосы были чистыми и блестящими. Ну, еще бы, в доме Сканда на еде не экономили и кормили всех одинаково, и воинов и детей. А значит много, сытно и разнообразно.
— Я велел им выйти на солнце, — Бэл тихо подошел и встал рядом с Лексом, — я их осмотрел, вроде все в порядке. Двое кашляют, а трое еле ходят, но это от голода и недостатка движения. Так порой бывает в конце сезона. Не страшно — поспят, поедят и все будет хорошо. Тиро специально для них достал меда из кладовой. Хотя, если хочешь, вызову лекаря, но он все равно ничего нового не скажет, только денег за осмотр потребует, а потом будет сплетничать, в каком плачевном состоянии дети в доме Сканда.
— Не надо лекаря, — Лекс передернул плечами, а потом увидел, как в небо поднялись черные столбы дыма. — Похоже, Кирель вернулся в город. Хорошо. Будет с кем в шахматы поиграть. Завтра начнутся праздники, мы со Скандом должны будем присутствовать, — Лекс вздохнул, — никуда не денешься. А вот мальчишек я хотел бы оставить дома. В Колизей я ни новеньких, ни стареньких вести не хочу, не думаю, что дети должны видеть весь тот ужас. И, кроме того, детей у нас сейчас намного больше, не хотелось бы делить на «новеньких» и «стареньких», одних вести на праздник, а других оставлять… Надо приучать их к мысли, что все равны, и только мастерство может их выделить, поэтому, пускай все сидят дома и набираются сил. Ничего страшного не случится, если одни праздники дети посидят дома.
