— Нет, — Кирель подхватил Ламиля и, посадив его на колени, дал ему еще кольцо, чтобы ребенок был чем-то занят, — у них в каждом городе есть свои шпионы, они за всем присматривают и разнюхивают. Про булат и зеркала весь город говорил. Все знают, что это ты! Да, про реки никто не узнает, предположим, что подъемный механизм и требушеты мы спихнем на Рарха, но от зеркал тебе не открутиться. Ты возглавишь гильдию стекольщиков, и всем станет ясно, кто все придумал!
— Я уже говорил со Скандом, я не собираюсь принимать бразды правления никакой из гильдий. Я лучше дома буду сидеть и на солнышке греться, а у власти пусть корячатся другие. Мне и так неплохо живется. Я, кстати сказать, хотел бы попросить еще квартал для младших. Не хочу отдавать секрет фарфора в руки старших. Пусть секрет красивых
ваз останется у младших!
— Фарфор? — моргнул Кирель, — что такое фарфор?
— А вот вазы белые и звонкие, как у вас в комнате, как вы их называете? Это и есть фарфор, и мы будем его делать и покрывать красивыми рисунками сами. А гильдии гончаров мы продадим другой рецепт эмали, и краски стеклянные они у нас будут покупать. Надо гильдии в первое время на чем-то зарабатывать?
— Я тебе построю столько кварталов, сколько ты захочешь! Но запомни, если ты решишь полететь с колдунами, то я вырежу всех детей в доме Сканда. Как расплату за твое предательство!
— Ох, Кирель, не надо мне угрожать. Лучше подумайте, как мне помочь, чтобы я мог помочь вам и всем вокруг.
— Ты должен знать, ради кого ты борешься, и кто поплатится за твой проигрыш, — Кирель смотрел на Лекса глазами, пустыми, как стекляшки. — Рий — сильный колдун, и бог его силен, ты должен быть сильнее…
Лекс вздохнул и встал у кресла Первосвященника. М-да, ситуация. Если даже Кирель боится колдуна, то не стоит недооценивать противника, и хоть он уже и настроился, что это будет что-то вроде фокусника-гипнотизёра, но сбрасывать со счетов фактор непредвиденного не стоит. Стоит наоборот, поискать туза в рукаве. Итак, что можно противопоставить летающей твари? Зенитную установку? Хм, а почему бы и нет?
— Кирель, мне нужна помощь монахов, — Лекс склонился к уху первосвященника, — мне надо срочно раздобыть селитру. Ту, что используют при засолке мяса и рыбы для длительного хранения. Ее должны привезти моряки, но мне надо как можно быстрее. Пусть монахи поищут остатки селитры в городе и в окрестностях, но только тихо, так, чтобы не поднимать ажиотаж и не привлекать к этому ненужного внимания.
— Сколько тебе надо? — в глазах Киреля блеснул интерес, — щепотку, жменю, миску?
— Бочку, ведер на пять, и столько же моющего порошка из вашего монастыря, — Лекс прикинул объем работы и кого выделить для исполнения. — Попробуем удивить колдунов. И усильте контроль над источниками питьевой воды, как бы туда отраву не кинули, как в прошлый раз у вас в монастыре. А то тоже получится зрелищное «проклятие». Если вспомните, то отравились те, кто пили воду, а кто пил вино, наверняка остались здоровы. Ведь ни вас, ни Пушана проклятие не коснулось, а по идее, должно было подкосить первыми.
Кирель зло блеснул глазами, но потом задумался и, подозвав монаха, что-то долго объяснял ему. Со следующим монахом Кирель шептался еще дольше, и Лексу в какой-то момент показалось, что он узнал склоненную перед Первосвященником фигуру его бывшего наставника — Пятого. Но потом монах встал и шустро отправился по делам, и Лекс так и не рискнул его окликнуть, все же, ряса скрывала личность человека надежнее любой маски.
Ламиль устал сидеть на руках Киреля и захотел походить ногами. Лекс предложил ему руку, и они пошли прогуляться по императорской ложе. На арене закончилась публичная казнь, и служители пересыпали кровавые пятна свежим песком. На трибуны вынесли лепешки, куски мяса, фрукты. Нижние ярусы получили в графинах вино, а плебс на верхних получил пиво. Все закусывали, оживленно переговариваясь. Дальше должны были начаться битвы гладиаторов, и люди ожидали зрелищных боев. Появление колдунов тоже вписалось в праздничный ажиотаж столицы и люди с удовольствием вспоминали прошлое их появление. Перемывали кости аристократам, которые попытались устроить заговор в прошлый прилет колдунов, и строили планы, чем все закончится в этот раз.
В ложе императора появились рабы с подносами, полными еды, и кубки с вином. Поскольку на подносах были, как правило, живые деликатесы, Ламиль кривился и отворачивался от извивающейся еды. Его пугали полупрозрачные рыбки и живые головастики. Он вцепился в шею Лекса и стал хныкать, устав от такого количества посторонних людей. Шарп попытался сманить его к себе на руки, но малыш только зажмурился и уткнулся носом в плечо любимого рыжика, всем своим видом показывая, чтобы его оставили в покое.
— Разрешите, мы отправимся домой, — Лекс остановился перед четой императоров и погладил по спинке недовольного ребенка, — Ламиль устал, и я бы тоже с удовольствием сейчас оказался дома.
