— Нам надо ударить на опережение, — Лекс усмехнулся, — надо дать людям, о чем думать и переживать так, чтобы о колдунах все забыли, как о неприятной мелочи. У горожан сейчас и так будут потрясение за потрясением. Новые гильдии, расширение города. В городе появятся посторонние мастера, которые придут на заработки на время строительства. Надо всего лишь уравнять колдунов с другими приезжими, но при этом не спускать с них глаз, чтобы они знали, что каждый их шаг под жестким контролем. А еще, стоит вырвать у ядовитой змеи зубы, так сказать, в качестве превентивной меры. Это касается Сената, — Лекс усмехнулся, — надо вынести проект закона на обсуждение, такой, чтобы у сенаторов не было времени на заигрывания с колдунами.
— Какой закон? — Шарп напрягся, — что-нибудь о младших? Дать им больше свободы?
— Нет, — Лекс усмехнулся, — надо что-нибудь более глобальное. Такое, чтобы отмахнуться от этого никто не смог. Колдуны посягают не только на власть в столице, они пытаются разрушить семьи. Потому что человек без семьи слаб и беззащитен. Надо напомнить жителям об ответственности перед родными людьми, тогда все вспомнят, что есть свои, а есть чужие. И тогда колдунам будет тяжелее капать ядом в свободные уши. У каждого голова будет занята своими переживаниями, и от них будут отмахиваться, как от лишнего груза.
— И что ты предлагаешь? — теперь уже и Кирель выглядел напряженным.
— Изменить закон о семье, — Лекс усмехнулся, — ограничить власть родителей над судьбами детей. Так, чтобы отец не мог продавать своих детей в рабство, ни временно, как часть уплаты личного долга, ни насовсем. Просто потому, что денег не хватает. Дети — это семья, а не товар для продажи.
— В семьях аристократов детьми не торгуют, — Шарп теперь не выглядел таким же расслабленным, как прежде, — плебс мало что имеет, и дети — это единственное, что им принадлежит по праву. Плебс будет недоволен, что мы пытаемся забрать их права.
— В семьях аристократов детьми тоже торгуют, но не так явно, — Лекс с тревогой посмотрел на Сканда, и тот подошел и встал за его спиной. — Родители не только устраивают браки своим детям, но имеют все права, чтобы устроить им развод. Аристократы торгуют дочерьми, как зеленщик укропом. Сегодня нужен этот человек — отдам ему дочь, чтобы контракт не сорвался. Так сказать, в качестве приятного бонуса, а завтра заберу дочь обратно. Только старшие сыновья-наследники имеют значение, и то, их браки будут длиться, пока родителям это выгодно. А как же их семьи? Как жить детям, когда ты знаешь, что отец может отобрать у тебя твое сердце просто потому, что ему так захотелось?
Сканд положил руки на плечи Лекса и сжал. Он не отдаст своего рыжика никому! Лекс слегка откинулся на мужа, он не сомневался, что Сканд скорее поднимет бунт против родителей, чем молча откажется от него. Но отнюдь не все мужья такие, как Сканд. И потом, не стоило забывать о девушках, на которых смотрели, как на куриц-несушек. Их браки разрывали с легкостью, как только появлялось более выгодное предложение. Когда императоры искали, кто им снесет яйцо, все семьи аристократов явились с дочерьми, и отнюдь не все были невинными девами. Наоборот, была выбрана девица, у которой уже была удачная беременность, как гарантия, что она сможет выносить императорское яйцо.
— Мы не будем разрушать ваш брак! — Кирель легко усмехнулся, — можешь не сомневаться, мы более чем довольны вашей семьей.
— Но речь сейчас не о нас, — Лекс посмотрел на бледного до синевы Гаури, — я говорю сейчас о всех семьях в империи. Родители, в силу возраста и собственного разумения, могут устраивать браки детей. Наверное, это правильно, когда браки создаются по уму, а не всплеску гормонов у юных. Но вот только они не должны разрушать уже заключенные браки. Только сами супруги должны решать, жить им дальше или развестись. Пусть аристократы крепче задумываются, прежде чем отдавать своих младших сыновей наложниками соседу по имению до следующего урожая яблок, или дочерей на время, чтобы только она смогла снести яйцо. Если вы, Кирель, говорите, что в семье не будет гарема наложниц из знатных семей, а только одна — мать для ребенка, то следует эту мать оставлять в семье, чтобы она имела шанс воспитывать свое дитя, как это бывает в семьях плебса. Семьи от этого будут только крепче, и у родителей будет больше ответственности перед детьми, когда они поймут, что дочь уходит не только из дома, но и от власти отца. И теперь над ней будет властен только муж, так же, как и над своими детьми. И дед не будет устраивать свадьбу внука только потому, что он ребенок его ребенка. Каждая молодая семья станет крепче, когда поймет, что отвечает за себя и свое благополучие перед богами. И не будет опасаться строить планы на будущее, потому что у них будет это самое будущее.
— Такой закон будет подобен землетрясению, — Шарп взволнованно встал и прошелся по комнате, — каждая семья получит свободу от власти рода и станет самостоятельной? Но как же тогда… ВСЕ?
