— Сегодня утром нам подкинули ребенка, — Бэл сцепил руки и с тоской посмотрел на Лекса, — младшего. Маленького. Видно, что родился после сезона штормов, а родители, поняв, что родился младший, решили не в храм нести, а нам подкинуть. Монахи, стоящие на посту за воротами, все видели, но не знали, как поступить, поэтому отпустили мамашу, закутанную в хламиду и прятавшую лицо. Я не знаю, как поступить. Мы принимаем младших от Киреля, но они намного старше и уже вполне самостоятельны. Но если мы примем младенца, подкинутого с улицы, то завтра у нас под воротами будет стоять десяток малышей и мы захлебнемся в карапузах.
— Этого малыша оставим, но предупредим монахов, чтобы они сами забирали малышей к себе. Надо сделать объявление в городе, что мы не принимаем малышей и чтобы яйца к нам не думали даже подкидывать.
— Я сообщу гильдии ораторов и ликторов*, что нам нужны их услуги, — Тиро стоял за спиной Бэла и внимательно все слушал. Увидев непонимание на лице Лекса, он решил пояснить, — ну, тех самых, что делают объявления перед Колизеем и ипподромом и читают вслух приказы императора на площади. Надо составить объявление и заплатить в гильдию ораторов, и объявление будет донесено до плебса за день. Можно, конечно, просто поговорить на рынке, но это не даст гарантии, что нам перестанут подбрасывать детей.
— Хорошо, спасибо, Тиро, так и поступим, — Лекс поморщился и отодвинул еду, аппетит сразу пропал, — как бы ни хотелось помочь всем, но нам надо вначале наладить работу и начать зарабатывать деньги самим. Сундук с деньгами у Сканда не бездонный. Даже несмотря на подарки богов и подаренное Кирелем вино, мы очень сильно потратились. Еще немного, и мне придется начать продавать украшения, чтобы прокормить столько людей.
— Вчера, когда мы возвращались из храмов, — Бэл оглянулся на своих братьев, и те подошли ближе, — к нам подходили купцы и спрашивали, когда можно прийти, чтобы узнать о наших товарах и ценах на них. А еще подходили младшие, которые хотели бы пойти учениками в нашу гильдию. Кто-то из бывших наложников, кто-то из брошенных младших мужей. Порой у них бывают достаточно крупные суммы отступных, но все хотят гарантий, что не окажутся в веселом квартале, а тут такая возможность. Это ведь не работа в театре или наемным музыкантом, многие хотели бы попасть к нам. У нас достойная работа и есть возможность найти себе мужа.
— Надо объявить, что мы будем набирать учеников не раньше, чем будут построены новые кварталы, — Лекс вздохнул в очередной раз, — дом у нас тоже не безразмерный. Но взрослые люди нам нужнее детей. Только как не допустить к секретам шпионов? Я оставляю это на ваше усмотрение. Смотрите сами, кому можно доверять и как подстраховаться, чтобы секреты гильдии не разлетелись в другие города. А что касается купцов, то давайте посмотрим, что мы реально можем предложить на продажу…
Лекс оставил сытого Ламиля Ма и вышел в мастерские. Там было на что посмотреть. Маленькие зеркала размером с ладошку в бронзовой оправе смотрелись очень даже прилично. После нескольких проб и ошибок Мэл разобрался, как закреплять их внутри оправы, не разбив зеркало. Глиняные формы для оправ тоже получались достаточно прочными, поэтому их хватало на несколько раз. Появились разбитые зеркала. Лекс сказал, что это не страшно, их можно разрезать на меньшие куски и использовать, как мозаику. Треснутые глиняные формы разбивали в крошку и использовали вместо песка для дорожек вокруг дома.
Крин просил разрешения отправиться за красной глиной самому, но Лекс велел купить подготовленную глину у гончаров и заодно проверить, что там у них получается с молочением и муравлением. И пригласить в дом, чтобы показать гончарные круги в действии, а то скоро приедут мастера из города Чаречаши. Будет обидно, если в чужой город гончарные круги уедут раньше, чем окажутся в столице империи. Крин усмехнулся и сказал, что сделает все наилучшим образом.
И добавил, что когда мастера придут смотреть на гончарные круги, надо показать им посуду, покрытую красной глазурью и расписанную стеклянными красками. Такая посуда очень красива и будет пользоваться спросом и в империи и у приезжих купцов. У них уже собралось много тарелок и пиал из красной глины в глазури и с рисунками. Лекс предложил заменить металлическую посуду на кухне на керамическую. Это будет и красиво и правильно. А потом разговор зашел о белом фарфоре. Крин сразу показал несколько образцов с разными пропорциями шпата, песка и глины. Бывший монах оказался тем еще азартным экспериментатором. Он сам загорелся идеей получить идеальное соотношение ингредиентов, близкое к дорогим белым вазам заморских мастеров, а его идеальная память позволяла ему помнить все пропорции и вариации, сделанные ранее.
