В дверь тихо заскреблись. Лекс прикрыл сундуки и осмотрел все, что осталось на виду, но кроме мешка с песком и бумажных конвертов, ничего не было видно. За дверью обнаружился Бэл с тремя мешками золотых монет. Рарх продал гончарный круг двум гильдиям. При этом в город Чаречаши уедет тот, что он сделал заранее, а второй образец он сейчас делает вместе с покупателями, заодно объясняя, почему он делает именно так, а не иначе. Третий мешок был за проданные обеим гильдиям коловороты. Благо, Броззи в свое время сделал их несколько. Бэл, посмеиваясь, рассказывал, как удивились и восхитились мастера простой загнутой загогулине, и как восхваляли и скорость, и легкость в работе.
Поскольку Рарх был плотником гильдии стекловаров, то и деньги, заработанные им, попадали в гильдию, а ему, как мастеру, полагался процент. Но честный Рарх отказался от процента и объяснил Бэлу, что не стоит лицемерить перед друг другом. Они ведь знают, что это была идея Лекса, а не его. Так что, и деньги должны быть отданы Лексу. Вот Бэл и принес деньги ему. Он хоть и считался главой гильдии, но прекрасно понимал, что все, что делается сейчас и будет делаться дальше, целиком и полностью идея и заслуга Лекса.
— Отдай деньги Тиро, — Лекс со вздохом уселся на сундук, — пока мы все живем в одном доме, то и хозяйство у нас общее. Нет смысла разделять сейчас траты на питание, одежду и покупку необходимых вещей на разные кассы. Ближайший год гильдия сама вряд ли сможет себя обеспечить. И не забывай, что вскоре Кирель подкинет нам еще мальчишек, и их тоже надо будет одевать, кормить и дать время восстановить здоровье, прежде чем нагружать работой. Мы разделим сундуки, деньги и доход, когда гильдия переберется в отдельное жилье. А пока мы все равно одна семья, и делить нам нечего.
— Орис пришел! — в дверь с той стороны заколотили кулаком, по всей видимости, кто-то из мальчишек, — Сканд велел найти Лекса и Бэла и передать, что их ждут в атриуме.
— Орис пришел договариваться о стекле для гильдии оружейников, — Лекс перехватил Бэла и посадил на соседний сундук, — им потребуется стекло для нового металла. Мэл, скорее всего, уже начал варить новую партию речного песка для оружейников. Пока сварит, пока закалит, к утру будет готово. Завтра я покажу вам, как резать стекло бриллиантом. Ты назначишь Орису цену по одному золотому за кусок специального стекла. Он, скорее всего, попробует торговаться, но ты можешь смело кивать на меня. Это будет мой налог гильдии оружейников с каждого сделанного клинка. И не спорь, гильдия заплатит мне за рецепт, а потом по золотому с каждого выплавленного клинка. Нам надо детей поднимать, а у них там все взрослые и с руками. И потом, они же будут продавать свои мечи не за горсть медяков! Докинут к цене по золотому и не заметят!
— А они точно будут покупать у нас стекло? — усомнился Бэл.
— Будут, — кивнул головой рыжик и решил пояснить, — оно им надо и для самого металла, чтобы облегчить плавку, и как температурный маркер. Поэтому стекло им будет очень важно.
— Но они могут варить свой металл с одним стеклом на несколько тиглей… — задумался Бэл.
— Нет… — отмахнулся Лекс, и поморщился в раздумьях, — стекло нужно для самого металла в самом начале, и хотя его можно заменить шпатом… но только сами они до этого не додумаются, а мы им об этом не скажем. Мы же не идиоты, чтобы терять такой доход! Ладно, пошли, — Лекс похлопал Бэла по плечу, — держись поуверенней, все будет хорошо, за твоей спиной и твои друзья, и дети, они верят в твою силу. А я всегда буду рядом и прикрою в случае чего…
— Я пару раз изображал торговца, когда надо было втереться в доверие и подобраться к цели ближе, я не переживаю. Торговаться не сложнее, чем вырезать жадное сердце негодяю, — Бэл безмятежно улыбнулся, — я уверен, у меня все получится.
Лекс едва не сбился с шага. Он уже и позабыл, что его милашки-ученики были доверенными головорезами Киреля. И, судя по тому, как они вели себя во время похода, «головорезы» — это явно была не фигура речи… Как-то за всеми последними событиями он стал воспринимать их почти, как Зюзю. А что? Тоже младшие, тоже хлебнули в жизни. Бэл вон замуж выскочил, а Мэл после линьки похорошел и дрожит ресницами, когда воины отпускают ему комплименты. Раньше только зло глазами зыркал, аж страшно, чтоб не бросился, но после линьки ведет себя, как нежный младший, глазками стреляет, плечиками пожимает, хихикает над солдафонскими остротами, ну прям милашка-симпатяжка. Правда, с крепкими руками и не менее крепкими нервами… Лекс задумался: красавчик Мэл после линьки точно так же, с милой улыбкой на губах, сможет прирезать хоть ножом (с которым не расстается), хоть ложкой, а потом этой же ложкой спокойно есть кашу с нежным румянцем на щеках. М-да…
