Аши воспринимает Ламиля как часть своей семьи, поэтому и позволяет ему вольности, но даже Тиро и меня он воспринимает, как старших в стае, но это не значит, что мы для него авторитет. Он позволяет Тиро бить себя полотенцем, потому что Тиро его кормит, да и потом, полотенце для него, скорее, символ, чем реальное наказание. А меня он терпит потому, что от тебя пахнет мной, а, следовательно, я часть тебя… ЧАСТЬ, но не хозяин.
Поэтому ты или учишь Аши порядку и дисциплине, учишь его, как себя должен вести взрослый ящер, а не додо, который клянчит у всех еду и позволяет таскать себя за хвост детям, или я зарежу его, пока он не вырос настолько, чтобы стать опасным для окружающих. Он рано или поздно начнет огрызаться на Тиро, когда тот в очередной раз погонит его от котла с едой. Однажды Аши решит, что уже достаточно силен, чтобы взять то, что хочется, и не обращать внимание на полотенце и крики Тиро. Или бросится на него, поскольку тот не дает ему желаемое. Аши уже не такой маленький детеныш, когда его можно легко взять за шкирку, а вскоре станет еще больше.
— Я понял, — Лекс покаянно вздохнул и отправился на розыски Ламиля.
Ребенок обнаружился в комнате, соседней со спальней. Там стояла кровать, на которой сидела Ма и гладила по спине спящего ребенка. В углу у двери лежал матрасик, на котором сидела сосредоточенная Ниюли. Похоже, она тоже была немного напугана всем происходящим. В комнате уже висели влажные шторы. У кровати лежал маленький коврик, а в углу у окна стояла этажерка, на которой лежали вещи Ламиля, его деревянные игрушки и красивая расписная тарелка, в которой лежали кольца, снизанные на одну бечевку. Сам Ламиль был в нарядной ярко-синей тунике с золотой тесьмой, пришитой у ворота.
— Спасибо, Ма, — Лекс мягко улыбнулся женщине и кивнул головой, позволяя выйти из комнаты, — Ниюли, не надо бояться, все хорошо, отправляйся на кухню, там уже обедают.
Ниюли настороженно моргнула и тихо выскользнула за дверь. Сканд так и остался стоять в проеме открытой двери, а Лекс просто лег на кровать рядом с ребенком и обнял его. Ламиль вздохнул во сне и, перевернувшись, прижался носом к любимому взрослому. Лекс растерянно замер. Он как-то был совершенно не готов ко всему этому. В прошлой жизни он общался с ровесниками и взрослыми людьми, сослуживцами по работе, но вот маленькие дети были для него страшнее пожара на буровой. Он, в крайнем случае, мог подержать ребенка в руках, как гранату с выдернутой чекой, но что делать с ребенком, который балуется и капризничает?
А что делать с Аши? Вот ведь проблема на ровном месте. У него никогда даже собаки не было, а тут целый ящер, который вырастет покрупнее Шу. Лекс прикинул, как выглядели песчаные ящеры Чаречаши, когда они встречали брата во время приезда во дворец. Шу тоже зверюга здоровая, но песчаные ящеры обладают более крупной головой и широкой грудью. Ящеры в армии Сканда были синие и зеленые, такие, которые неприметны в лесах и на зеленых равнинах, хорошо плавали. Лекс вспомнил, как самочки ловили в реке рыбу, когда Шустрик мельчал, а потом уверенно плыли во время переправы.
Песчаные ящеры Чаречаши были песочно-желтые и серые. У них были сильные задние лапы с более длинными когтями, и они больше приспособлены для жизни в пустыне. Но что делать с таким ящером в городе, когда он вырастет? Как его учить? Чему? Можно, конечно, вырастить его как ездового ящера. Лекс вспомнил, как он возвращался из города Тили-Мили. Тогда его, помнится, одели в полудоспехи, выдавая за воина, и посадили на самца, а не на самочку, как обычно. Ехать верхом на самце было намного комфортнее, он не раскачивался во время бега и, как говорят, был более вынослив, чем самочки. Да, наверно, так и надо сделать. Воевать Аши вряд ли потребуется, но вот получить себе под седло самца вместо самочки будет совсем не лишним.
За всеми этими мыслями Лекс и не заметил, как дыхание у Ламиля изменилось, а стоило опустить взгляд, как он увидел разнесчастнейшие глазки, которые смотрели на него с немой мольбой.
— Мой любимый Ламиль проснулся, — Лекс поцеловал ребенка в щечки и лобик, — как тебе спалось на новом месте? Ты стал уже такой взрослый и красивый, смотрю на тебя и любуюсь, какой ты у меня хороший и послушный. Правда, ты послушный? — Лекс поднял брови, разглядывая ребенка. Сканд уселся за его спиной и погладил Звезду по ножкам.
— Он и правда стал большим и красивым, — Сканд улыбнулся малышу, — уже верхом ездит и взрослым мужчинам глазки строит. Вот уже как взрослый спит в отдельной комнате.
— Не хочу, как взрослый, — Ламиль потянулся, притянул к себе Лекса и обнял за шею, — хочу с вами!
