По всей видимости, паланкин с ребенком успел домаршировать до места скопления патрициев, потому что вскоре слуги стали подносить «найденные» перстни и кольца, и даже одно ожерелье. Ламиль благосклонно принимал подношения, осматривал находку, а потом начинал визжать с удвоенной силой. Сканд скорбно поджал губы, он и не предполагал, насколько шумным может оказаться милый ребенок.
— И чем все закончилось? — Тургул нервно хлебнул прямо из горлышка амфоры, — что случилось дальше?
— Дальше случились две вещи — у Ламиля закончилось свободное место на пальцах, и мы дошли до Киреля. Ламиль отвлекся на родителей, и мы с Лейшаном смогли перевести дух. Но ненадолго… — вздохнул Сканд, — стоило Шарпу начать говорить плебсу о расширении города, и как это важно для империи, как вдруг выяснилось, что Ламиля нигде нет! Мы с Лейшаном не спускали с него глаз! Я отвлекся всего на мгновенье! — Сканд стукнул кулаком по столу, — а его уже нет! А у Лейшана в руке, вместо маленьких пальчиков, снятое ожерелье! Мы перевернули все! Но никто не видел, куда делся ребенок в яркой тунике! Ни охрана императора, ни монахи!
Лекс, заранее успокоенный, что с ребенком все в порядке и он в безопасности с Кирелем, теперь с восторгом слушал яркую сагу о тяжелой участи няньки для младшего. Он прикрыл глаза и сжал лицо крепче, чтобы смехом не сбить тот флер ужаса и паники, который кружил вокруг мужа. Ламиль обнаружился в загоне с жертвенными ящерами. Ребенку было интересно погладить их белые мордочки и он без колебаний залез внутрь, ни грамма не опасаясь, что его могли затоптать здоровые туши. Его, конечно, сразу передали Сканду, и тот решил держать его на руках, чтобы точно больше не терять.
Но Ламилю не сиделось на месте при таком большом скоплении народа и он потребовал, чтобы его передали на руки вначале Лейшану, а потом Пушану, который был восхищен его внешним видом и решительным характером. Все аристократы были покорены красотой и милым нравом Звезды, который застенчиво всем улыбался. Потом Шарп забрал на руки «милое дитя», чтобы показать ему, как Первосвященник, хранитель материнской кладки, будет проводить жертвоприношение богам. Но Ламиль захотел писать и его отдали Сканду. Пока генерал пытался разобраться, как и что делать с маленьким ребенком, Ламиль описал себе ноги, и пока генерал искал слуг, чтобы они принесли воды обмыть малыша, тот пропал второй раз.
В этот раз его сняли с древесных пирамид, приготовленных для костров, на которых должны были сжечь подношения богам. Монах, уже несший факел, увидел, как зашевелились дары на самой вершине пирамиды и заметил Ламиля, который сжимал в руке понравившийся ему отрез яркой ткани. Церемония была приостановлена, Кирель сам забрал сына на руки, но ему надо было продолжить обряд, и он передал дитя на руки Шарпу. Который умудрился прозевать его в третий раз.
В этот раз ребенка искали не только монахи и Сканд с Лейшаном, но и все патриции со своими слугами и домочадцами. Ребенка долго не могли найти. Уже побежали слухи, что малыша похитили некие враги и завистники, и даже делали прогнозы, кто именно и сколько мог заплатить за младшего императорских кровей, как вдалеке раздался крик, полный ужаса!!
Сканд сделал скорбное лицо и потребовал себе еще вина. Тургул дрожащими руками налил Сканду вина, а сам хлебнул из амфоры, отмахнувшись от девок, которые совали ему в руки второй бокал. Лекс вначале заподозрил игру на публику у Сканда, но потом увидел, что руки мужа дрожат на полном серьёзе и он напуган на самом деле.
Ламиль обнаружился в садке с ядовитыми змеями. Там казнили отцеубийц и клятвопреступников, в это змеиное кубло бросали преступника и его жалили ядовитые змеи, давая ему мучиться одновременно от нескольких ядов. Малыш стоял там по колено в копошащихся ядовитых тварях и держал за горло красно-черную ару. Всем известно, что это — самая ядовитая змея, убивающая мучительной смертью. Ее яркая расцветка была известна всем в империи и за ее пределами, и ее боялись не только люди, но и ящеры. Но, похоже, именно ее яркая расцветка привлекла ребенка. Он держал полуметровую ару за шею и гладил по треугольной голове. Его не пугало, что ара обвила его руку и нервно била хвостом по спине. Нет! Он гладил змею между глаз, и объяснял, что не страшно, что она такая худенькая, зато она длинная, а это значит, что в нее влезет много каши!
