Алекс занимался плетением и следующий день, и все последующие тоже. Теперь Шанди выпускал его, только если хозяева уходили из дома, или ночью, когда мужья отправлялись к кому-нибудь в гости. Вынужденное затворничество угнетало сознание, но Алекс старался не думать о своем возможном будущем, чтобы не загонять себя в депрессию. Оставаться до конца своих дней невидимкой не хотелось, да и, если подумать, то у Гаури не получится сделать вид, что его нет в доме. Уж слишком жадно на него смотрели во время прощального банкета. И в самом лучшем случае его побреют и приставят к хозяйственным делам, а в худшем варианте Гаури действительно способен поставить его «развлекать» гостей. И если даже родной брат не стеснялся его прилюдно тискать и гладить, то страшно подумать, что с ним будут делать посторонние озабоченные самцы.
С Рархом они теперь днем не встречались. Только по ночам друг приходил поговорить с ним через прорезь окна и забрать сделанные шнурочки. Он показал ему сделанный оберег. Первый вариант Алекс раскритиковал и заставил сделать его более тонким и изящным, похожим на кулон. А вот второй вариант ему понравился и Рарх, довольно улыбаясь, сообщил, что договорился сбывать свои обереги через кузнеца, у которого брат держит в городе лавку с лечебными травами и мазями. И даже более того, этот самый брат, как только Рарх соберет необходимые деньги, сразу пойдет к Гаури и выкупит Рарха из рабства. Потому что он — вольный гражданин этого города. А потом Рарх сможет арендовать комнату в его доме, чтобы жить там и работать.
Алекс смотрел, как радуется друг, как горят его глаза, слушал его продуманные планы на будущее и понимал, что у него нет таких планов и рассчитывать на свободу в ближайшее время просто несерьезно. От таких мыслей в душе становилось совсем погано, и хотелось повыть или побиться головой о стену, лишь бы только не думать… не переживать… он улыбался Рарху и старался подкидывать ему идеи, чем он сможет заняться в будущем. Стоило Рарху отправиться в барак к другим рабам, как вся веселость слетала подобно шелухе, и Алекс погружался в чёрную меланхолию. С каждым днем она затягивала как болото, все глубже и глубже, и уже не спасали ни физкультура, ни монотонное плетение шнурочков.
Алекс почти совсем погрузился в отчаянье, когда дверь его камеры резко распахнулась и на пороге появился Гаури. Он великолепно выглядел. Ухоженный, красиво заплетенный и в новой, прекрасно отглаженной одежде. О складки его тоги можно было порезаться, а цветочный аромат его благовоний кружил голову, как молодое вино. Гаури осмотрел потухшего рыжика и остался доволен увиденным. Он молча вышел из комнаты, а туда сразу влетел Шанди с поводком и командой не забывать гэта. Потому что хозяева берут его с собой в Колизей, на какие-то там очередные праздники.
Как ни странно, но один только вид толпы приободрил Алекса, а когда они добрались до Колизея, то рыжик уже и сам проникся восторженным ожиданием праздника. Все было как и в прошлый раз. Толпы народа, бредушие в одну сторону, юноши на тумбах, «живые афиши», рассказывали, что праздник посвящен Календам**. Будет добровольная жертва богам и битвы гладиаторов и, конечно же, в конце будет явлена милость богов всем рабам, желающим освободиться. Кроме этого, Афишки рассказали, кто будет угощать народ на празднике. Какие артели или сообщества, сколько предоставляют еды для праздника. Не забывая рекламировать спонсоров бесплатной кормежки.
В этот раз рыжика тоже узнавали, но уже не шипели вслед, а скорее, с интересом рассматривали, как будто редкую зверушку, а некоторые даже пытались приветливо улыбаться. Алекс в ответ улыбался, изредка махал рукой, как английская королева из личного лимузина, и с удовольствием крутил головой по сторонам, пытаясь впитать в себя давно забытое ощущение праздника и народных гуляний. Они занырнули в отдельный проход для немногочисленных зрителей первого яруса, и опять вышли по переходам и ступеням на отдельную площадку для правящей элиты. В этот раз Гаури с Пушаном не сидели на месте, а ходили среди сенаторов и поздравляли всех, при этом не забывая злословить под видом любезностей и комплиментов.
Алекс вначале плелся рядом с Гаури, а потом тот отцепил поводок и, потрепав рыжика по щеке, разрешил посидеть в тенечке. Алекс воспользовался полученной свободой, чтобы подойти к парапету и рассматривать людей в Колизее. Он все равно не переставал удивляться всему увиденному. Это как оказаться внутри исторического сериала, эта одежда, манерные позы сановников. На следующем ярусе люди были попроще и наряды менее вычурные, а вот верхний ярус напоминал обычных футбольных болельщиков в ожидании матча. Люди гомонили, переругивались и с надеждой смотрели на арену в ожидании зрелища.
