Ящер возмущенно свистнул, когда добыча скрылась под брюхом, и почти сразу заорал от боли, когда нож погрузился в нежную дырочку по самую рукоять. Он дернулся назад всем телом, неожиданно тем самым помогая Алексу вспороть свое брюхо. На Алекса полилась кровь, и следом полезли петли кишечника. Ящер пьяно качнулся в сторону, а Алекс, перекатившись, едва избежал когтистых лап боевого ящера. Он вскочил на ноги и приготовился к атаке ящера, но тот, ничего не понимая, разглядывал, как из него лезут кишки, будто толстые змеи. Ящер такого никогда не видел и стал растерянно принюхиваться.
Алекс замер. Он понимал, что время сейчас на его стороне, и ящер просто истечет кровью. Ему надо просто затаиться, пока ящер сам не свалится. Но зрители отвлекли ящера от созерцания собственной требухи. Они восторженно заулюлюкали и засвистели. Ящер от такого звука будто очнулся и бросился в атаку. Алекс рванул в сторону вдоль стены. Он понимал, что ящер рептилия с очень низким болевым порогом и что тот сможет его прикончить, будучи даже практически выпотрошенным.
Наверное, это был самый счастливый день в жизни Алекса, потому что ящер, поворачивая следом за убегающим Алексом, нечаянно наступил на свисающие петли кишок собственной лапой, после очередного шага резко вскинул голову вверх и почти сразу беззвучно рухнул практически под ноги Алекса, который оказался уже прижатым к стене. Рыжик растерянно, сам не веря в свою удачу, смотрел, как мутнеет глаз злобной рептилии и дергается передняя лапа, слабо шкрябая по песку. Ноги у него отказали, и он уселся у стены, разрыдавшись от облегчения.
На верхних трибунах начался такой ажиотаж и восторженные вопли, что Алекс порадовался, что Колизей построен из камня, более хлипкую конструкцию они уже бы развалили. Победитель вытер слезы рукой, в которой все еще был зажат нож, и вышел на середину арены. Весь Колизей орал и бесновался, как один человек, никто и никогда не видел подобного, и люди просто заходились от восторженных воплей. Алекс пошел по арене, перешагивая трупы людей, в сторону подиума, на котором Император должен решить его судьбу.
В Риме император не пошел бы против воли народа, который уже начал скандировать: «КАЧА! КАЧА! КАЧА!», но здесь не Рим, и неизвестно, что предпочтет император: недовольство народа или каприз наследника. Алекс остановился, ожидая своей судьбы. Из небольшой дверки ему навстречу вышел сухонький жрец с выцветшими от старости глазами. Жрец поклонился императору и, дождавшись кивка, просто срезал ошейник с шеи Алекса.
Ошейник упал к ногам рыжика и Алекс недоверчиво коснулся голой шеи руками. Это было так интимно и волнительно — совершенно голая шея! Алекс протянул свой кинжал жрецу, чтобы отдать чужую вещь, но тот только ласково ухмыльнулся и сжал его руку с кинжалом своей сухой лапкой.
— Все, что добыто на арене, остается навсегда. Никто не может забрать у тебя то, что ты добыл на арене. Это теперь твой кинжал, и ты можешь носить его, даже несмотря на то, что ты не воин. Воля богов исполнена, ты победил в одиночку двух ящеров. Раньше такое никому не удавалось. Твоя судьба изменилась, боги благоволят тебе. А теперь скажи, что бы ты хотел, избранник богов?
Рыжик посмотрел на парапет императорской ложи. Там у самого края стоял император, который смотрел на все происходящее с большим интересом. Наследник, который смотрел исподлобья, и Гаури, который теперь не улыбался, а только скалил мелкие зубки в подобии улыбки. Алекс сделал шаг им всем навстречу и, вздернув голову, громко произнес:
— Меня зовут Лекс, я свободный человек! — А после этого сделал то, о чем мечтал с самого начала попадания в этот мир. Он срезал ножом волосы чуть ниже ушей и бросил на кровавый песок арены. — Я никогда не буду младшим! Я теперь свободен!
— Хорошо. — Кивнул маленький жрец. — Да исполнится воля богов, ты теперь свободен от всех обязательств. Иди…
Жрец показал на маленькую дверку, которая так и оставалась открытой за его спиной. Стадион, который до этого замер, чтобы не пропустить ни слова, теперь опять заорал и засвистел, выражая восторг от увиденного, а Алекс занырнул в маленькую дверку и, немного поплутав, вышел в город.
И вдохнул полной грудью. Он теперь свободен…
