Ино потеснилась на диванчике, уступая нам место и не забыв при этом кинуть злобный взгляд на Харуно. Та ответила ей тем же. Я поспешила вклиниться между девушками, дабы предотвратить конфликт. Хокаге отложила свиток и откинулась на спинку, скрещивая руки на груди.
- Во-первых, Совет Суны благодарит Коноху за оказанную военную и медицинскую помощь и обещает не остаться в долгу, - начала Цунаде, и в ее голосе отчетливо была слышна гордость. Впрочем, похвалы от нее лично мы так и не дождались. К тому же, судя по взглядам всех присутствующих, объяснялось все это уже во второй, а то и в третий раз. – Во-вторых, неизвестно, как скоро Узумаки выйдет из комы, а после ему потребуется минимум две недели на реабилитацию. На это время ему придется остаться в Суне.
Стоп, кома? Никто не говорил мне про кому. Я даже не догадывалась, что все настолько серьезно.
- Естественно, - тем временем продолжала Цунаде, - за ним будут следить лучшие медики Суны. Он отправится домой, как только сможет. Мы же выдвигаемся завтра с утра.
Пока я пораженно хлопала глазами, Хокаге припечатала:
- Возражения не принимаются.
Я так и осталась сидеть с раскрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
Со всей этой суматохой мне как-то даже в голову не приходило то, что совсем скоро мне предстояло вернуться домой, в Коноху. До этого в Суне мне приходилось бывать всего три раза, и каждый раз расставания становились все болезненней. А теперь, когда наши с Гаарой отношения, скажем так, перешли на новую ступень, я вообще представить не могу, как ступлю за пределы селения. Если мне это в голову не приходило, то Казекаге, кажется, уже успел об этом подумать. Потому и просил остаться.
- На сегодня свободны, - тем временем объявила Цунаде. – Какаши, Гай, вы ночуете с генинами. И снимите уже этот чертов барьер, дети там, как в тюрьме сидят.
Джонины коротко кивнули и исчезли за дверью. Следом за ними потянулись и остальные – негромко переругиваясь, мимо прошли Ино с Сакурой, потом лениво выплыл Шикамару, замыкали процессию Чоджи и Син. Складывая на столе бумаги, Хокаге спросила:
- Хотела что-то сказать, Шио?
- Цунаде-сама, - начала я отчего-то дрожащим голосом, - можно ли… можно ли переходить из одной деревни в другую?
Я опустила голову, так что выражение лица куноичи не видела, но ее руки, до того ловко перебирающие отчеты, вдруг замерли. Стопка бумаг медленно опустилась на столешницу, а длинные изящные пальцы исчезли из видимости – Цунаде откинулась на спинку дивана. Я осмелилась поднять глаза и взглянуть на нее. Я ожидала увидеть злость, возмущение, удивление, в конце концов, но нет – уголки губ женщины были чуть приподняты в полуулыбке.
- А я все думала, когда ж ты спросишь.
Я пораженно замолчала, ожидая продолжения. Хокаге вздохнула, убрала упавшие на лоб светлые пряди и негромко, совсем не в ее манере, произнесла:
- Знаешь, Нана, такова уж судьба куноичи. Сколько бы мы не кричали о своей независимости, хотим мы того или нет, мы всегда ведомые. Нет, конечно, бывают случаи, когда женщина все берет под свой контроль, но, на мой взгляд, это неправильно.
Я едва удержалась, чтобы не прыснуть. Странно было слышать такие слова от одной из самых сильнейших куноичи в мире и по совместительству Хокаге. А Цунаде тем временем продолжала:
- Это не значит, что тебе придется принять это, как должное. Напротив – учись давать достойный отпор, Шио. Любая уважающая себя женщина не станет подчиняться просто так. И все же однажды она встречает того самого, подчиниться которому захочет сама. – Хокаге чуть склонила голову набок, улыбаясь краем губ. – И ты его, похоже, уже встретила.
Я задумчиво разглядывала свои ладони, не зная, что ответить. Да и нужен ли был мой ответ? Видимо, нет, потому что Цунаде снова заговорила:
- Если у вас все сложится удачно, то твой переход в Суну всего лишь вопрос времени.
Я не поверила своим ушам. Создавалось ощущение, будто меня гнали в шею из родной деревни. Да, она не такая уж и родная мне была – я ведь там жила не с самого детства. Но все же с восьми лет Коноха была для меня домом, и в мои планы вовсе не входило ее покидать. До недавнего времени.
- К чему вы клоните, Хокаге-сама? – севшим голосом спросила я, по-прежнему не поднимая глаз.
- Я? – возмущенно воскликнула Цунаде. – Я ни к чему не клоню. – Задумчиво-спокойное настроение куноичи сменилось на привычно-раздраженное. - И вообще, дуй-ка ты спать, время позднее.
Я послушно встала, почувствовав, что ватные ноги меня едва держат, и направилась к выходу.
- Шио, - окликнула меня Хокаге уже у самых дверей. Не дождавшись пока я повернусь, она негромко произнесла мне в спину: - Цени то, что имеешь.
Горечь, столь ярко промелькнувшая в ее голосе, заставила меня вздрогнуть. Цунаде уже отвернулась, и я не успела разглядеть ее лица, но, даю голову на отсечение, в ее глазах стояли слезы.
