— О чем я болтаю? Как посмотрю, ты хорошо живешь и как будто преуспеваешь, дорогая фрекен, — сказал Аунгантир и протянул к ней ногу в блестящем ботинке. — Ты что, ничего не понимаешь? Ты совсем отстала от жизни. Разве тебе не ясно, что этот человек прибыл сюда, чтобы восстановить против тебя весь простой люд? Не вчера же ты на свет родилась? Ты, кажется, уже битая. Они собираются покончить со всеми, кто владеет лодками на паях, сжечь церковь и уничтожить рыбу. Видишь ли, профсоюз — это объединение, которое направлено против союза рыбаков; он получает деньги от датчан — слышишь? — от датчан, и оружие от Кристофера Турфдаля и русских. Ну, теперь ты понимаешь?
— Что же ты не дал пинка этой собаке, когда ты увидел ее? — спросил поборник независимости осторожно, но, видимо, недостаточно осторожно, так как изо рта его упало несколько капель табачной жижи.
— Я? — переспросил Аунгантир Богесен, — Неужели ты думаешь, я стану марать руки? Нас это меньше всего касается. Наш кредит в полном порядке и здесь, и за границей. Мы не собираемся и пальцем шевельнуть. Нам все равно, сколько здесь создадут союзов против нас. Этот профсоюз сядет на шею вам, а не нам. Если вы не пойдете на их уступки и не повысите плату, они начнут бастовать и силой помешают вам чистить собственную рыбу, хотя бы вы сгорали желанием работать днем и ночью. Все кончится потасовкой, которая приведет к тому, что союз рыбаков развалится, заработная плата подскочит черт знает до каких размеров, рыболовство захиреет и частные предприятия прекратят существование сами собой, и вы будете умирать с голоду, точь-в-точь как народ России. Пожалуйста, только не думайте, что это хоть чуточку заденет нас. Отец говорит правильно: пострадает весь тот сброд, которому он посвятил свою жизнь, всеми силами стараясь удержать его на поверхности.
— А что же будет с фирмой? — спросила Салка Валка.
— С фирмой? Ничего! С нами ничего не случится. Мы просто-напросто перестанем ловить рыбу.
— Это уж само собой разумеется, если будут взвинчивать зарплату без разумных пределов, — заметил Свейн Паулссон.
— Какого же дьявола, вы думаете, я приехал сюда, если не сражаться за независимость? — спросил обиженно новый подрядчик.
— Ну да, какого же дьявола, э? — повторил за ним управляющий. И оба повернулись к Аунгантиру Богесену.
— А что, если союз рыбаков согласится немного повысить ставки зарплаты, то есть пойдет на взаимные уступки? — сказала Салка Валка и повернулась к председателю союза рыбаков.
— Блестяще! — выпалил Аунгантир. — Все решится очень просто: Кристофер Турфдаль одержит победу, мы потребуем возврата всех наших займов и продадим ваши лодки с аукциона. Фирма Йохана Богесена ликвидируется, а все, чем вы владеете, пойдет на оплату ваших долгов. Пожалуйста, нам-то что, мы нисколько не пострадаем. Мы только уедем отсюда, вот и все.
— Ты разве не понимаешь, девушка? — сказал управляющий. — Мы должны во что бы то ни стало помешать созданию этого предательского союза. Это вопрос жизни и смерти.
Свейн Паулссон взял руку Салки в свои руки и начал серьезно объяснять ей.
— Ты должна выступить на митинге и произнести главную речь против них, Сальвор. Ты пользуешься большим уважением как у рыбаков, так и у береговых рабочих. Я, например, робею выступать на собраниях. Я дважды слушал, как ты выступаешь. Ты умеешь зажечь слушателей. Обдумай хорошенько свое выступление. Когда будешь говорить, приводи примеры, делай сравнения. Ты можешь сказать примерно так: призрак голода протягивает свою костлявую руку над нашей страной. Это гибель двадцатого века…
— Но послушай, Свейн, — перебила его Салка Валка, — приводить примеры, делать сравнения! Мне кажется, ты просто за дурочку меня считаешь! Неужели ты думаешь, что я могу выступить против образованного человека с Юга? Я знала его, когда он был еще совсем маленьким. Он научил меня читать. Он был такой умный, говорил красиво, как по книге. Еще до конфирмации он сумел прочитать столько книг, сколько я не успела за всю свою жизнь.
— Умный? Этот размазня? — разозлился Аунгантир. — Ну и странные вещи происходят в этой стране: чем глупее и бесталаннее люди, тем громче кричат об их способностях и уме. Мальчишка, который пробирался по ночам в чужой дом и бегал за юбками, когда у него не было еще и пушка на подбородке, — он умный! Да он и воришка вдобавок! Мало того, что он таскал из лавки, он умудрялся еще забираться в отцовскую библиотеку и воровать оттуда книги.
— Меня не касается, — заявила Салка, — что он воровал из вашего дома, когда был мальчишкой, или кого он там преследовал по пятам в вашем доме. Я только сомневаюсь, чтобы он бегал за теми, кто не давал ему повода. Я знаю одно: глупо думать, что я могу тягаться с человеком, который учился в университетах и у нас на родине, и за границей. Вы просто хотите сделать из меня посмешище. Если ты, Свейн Паулссон, считаешь, что не сумеешь справиться, а Йохан Богесен — лучший оратор в нашем поселке — не собирается появиться на митинге, то я не вижу иного выхода, как просить учителя выступить с такой речью.
