Следует сказать, что все способствовало забастовке: каждый день приносил успех делу — красные флаги, бесконечные встречи, особенно среди молодежи, блестящие речи, пение, любовные истории. Отцы семейств выезжали в крошечных яликах и с опасностью для жизни ловили небольшую рыбешку для ежедневного пропитания, «поскольку фирма решила уморить людей голодом», и по-братски делили добычу между собой. И тем не менее никогда раньше в поселке так не чувствовалось недостатка в витамине В, как сейчас. Арнальдур успевал побывать всюду и все знал. Каким-то шестым чувством он узнавал, как реагируют на забастовку кредиторы Йохана Богесена, в том числе и король Испании. Много времени он проводил на телеграфе, поддерживая связь со всем миром. Ожидался пароход из-за границы. Он должен был привезти масло, бочки и соль для засола сельди. Некоторые предсказывали, что, когда придет пароход, Йохан Богесен не сможет устоять перед искушением. Он сдастся. Если же он не сделает это по доброй воле, его заставит союз рыбаков; их доходы зависят от улова сельди, они должны выходить в море и ловить, как бы высоко ни поднялась заработная плата. Но вот из Копенгагена пришла телеграмма от кредиторов фирмы, которые, между прочим, являлись и кредиторами союза рыбаков через посредство Йохана Богесена. Она гласила: «До получения банком гарантии всякая поставка товаров прекращается. Настаиваем прекратить требования повышения зарплаты начать работы тчк».
Теперь весь вопрос заключался в том, решится ли Йохан Богесен, невзирая на долги, оставшиеся от предыдущих уловов, выдать банку гарантию за целый пароход разных товаров. Эти товары крайне необходимы для лова, но ведь они могут пролежать все лето без употребления. Но в конце концов, когда все бездействует, работа не двигается и товары не продаются, можно ли при этих условиях требовать у рыбопромышленника, чтобы он поступился своими доходами хотя бы в миллион крон? Что тут делать? А как обстоят дела в Испании? Говорят, что испанский король решил пока не отказываться от короны, поэтому рынок обеспечен. А что говорят банки на Юге? Они требуют постоянной информации то о том, то о другом — о дьяволе и его бабушке, — но окончательного своего решения пока не сообщают.
Итак, неожиданно Осейри у Аксларфьорда стало центром вселенной. Идет обмен телеграммами с Рейкьявиком, Копенгагеном, Испанией, Португалией. Мир, затаив дыхание, ждет, какое решение будет принято в отношении Осейри. Газеты в Рейкьявике полны самых ужасных новостей о забастовке. Даже Бейнтейну из Крука и тому, как у него отвинтили ногу, был посвящен огромный столбец на первой странице рабочей газеты под заголовком: «Белый террор в Осейри у Аксларфьорда». «Вечерняя газета» с великой скорбью констатировала, что большевизм начинает поражать не только большие, но и маленькие города. Кристофер Турфдаль ведет нашу страну к гибели. И тут же была опубликована статья под заголовком: «Тот, кто должен ответить, молчит». И, конечно, под тем, кто должен ответить, подразумевался не кто иной, как Кристофер Турфдаль. Всем было известно, что это он выпустил из-под своего крылышка Арнальдура Бьернссона. В газете же «Народ» печатались ужасные истории о редакторе «Вечерней газеты», который пил вино перед церковью на Тингведлире в обществе директора банка и шансонеток, и высказывалось предположение, что скоро сюда заявятся англичане и завладеют страной, ведь они так великодушно и щедро отпускали исландским банкам деньги, чтобы поддержать мелких рыбаков. «Но вот появились рабочие с их сумасбродными требованиями об увеличении зарплаты, и в результате рыболовство рушится — частично из-за забастовок, частично из-за того, что мелкие рыбаки обанкротились ввиду поднявшейся заработной платы. Большие траулерные компании одна за другой прекращают свое существование. Национальный банк списывает миллионные долги, а разорившиеся мелкие рыбаки становятся в миллион раз беднее, чем раньше. Независимость страны в опасности. Профсоюз действует по приказу России. Имеются документы, подтверждающие, что только в прошлом году он получил от датчан сорок тысяч крон». Естественно, газета не могла найти достаточно сильных слов, чтобы заклеймить это безобразие.
