Старая Стейнун пыталась заговорить с Сигурлиной и убедить ее, что дорогой Стейнтор может заявиться домой в любую минуту, когда его меньше всего ждут. Сигурлина, казалось, ничего не слышала и продолжала заниматься своими делами. В воздухе так и мелькали ее грубые, но ловкие руки. По утрам и вечерам она кормила Драфну, убирала за ней, возилась около нее. Корове это нравилось, она мычала, сопела, но самое большое расположение она выказывала женщине в то время, когда та подсаживалась доить ее. Тут корова лизала ее плечо, иногда даже щеку и не упускала случая потереться мордой об ее одежду. Овцы большую часть дня бродили по берегу, и только к вечеру Сигурлина загоняла их в хлев. По вечерам она усаживалась на разбитый ящик в углу и теребила свалявшуюся шерсть без единой мысли в голове, без всяких чувств, точь-в-точь так, как всевышний теребил шерсть ее жизни. Салка Валка иногда украдкой поглядывала на нее через стол; ей хотелось найти какие-то слова и сказать матери, что они должны держаться друг друга, поддерживать друг друга во всем. Но, как часто бывает, между двумя душами лежала целая пропасть, хотя в свое время эти души жили в одном теле. И девочка вновь склонялась над книгами, она хотела лучше всех сдать выпускные экзамены. В конце концов, у каждого своя цель. А всякие там разговоры о любви — просто болтовня.
В среду вечером, под великий четверг, погода прояснилась. К ночи даже слегка подморозило. Небосвод был усыпан ясными звездами. Кто знает, для чего богу понадобилось создать их! Они вопросительно смотрят с высоты, как только что конфирмованные подростки в церкви, не имея ни малейшего понятия, зачем их туда посадили, а с земли дети посылают им в ответ такие же вопросительные взгляды. На выгонах и тропинках подсохло, и дороги стали чище. Жены рыбаков отправились по этим тропинкам в церковь — кто в очках, кто без очков, — все они так сокрушались о своих грехах! Проходя мимо Армии спасения, они услышали пение.
Но на страстной неделе, именно в тот день, который посвящен воспоминаниям о страданиях и смерти спасителя, погода опять резко изменилась: с моря подул ветер, повалил снег. «Ну, снова началось», — разочарованно говорили люди. И хотя здесь, на берегу, за последнее тысячелетие погода то и дело резко менялась, все равно это всегда казалось странным и люди всегда ждали перемен к лучшему. Жалкое зрелище представляло собой это скучное, убогое местечко, заваленное снегом. К середине дня хлопья снега превратились в потоки воды, которые резкий соленый ветер с моря с силой бросал в лицо прохожим. Дождь лил целую ночь. Он проникал в жилища через свои излюбленные щели, обильно поливал детские кроватки в бедняцких хижинах, дети простужались и заболевали. Господи! Сколько же там у тебя на небе воды!
Дождь продолжался и в субботу перед пасхой, в день Лининой свадьбы. Удивительно, как не похож бог, которого мы знаем по псалмам, на того, который распоряжается погодой. Иногда кажется, что между ними нет ничего общего. Однако моряки вышли в море и в это утро, как всегда. Им было мало дела до того, каким представляется бог в псалмах и каков он тогда, когда распоряжается погодой. Вечером они возвратились домой усталые, но довольные, сообщив, как обычно, что лов был так себе, ничего особенного. Вечером должна была бы состояться свадьба Лины. Кое-кому это казалось очень забавным, чем-то вроде предпраздничного развлечения; в самом деле, что может быть занятнее несостоявшейся торжественной свадьбы? И что это за пасха, если людям нечем позабавиться? А в общем этот день прошел так же как и остальные.
Только к вечеру случилось нечто непредвиденное. Уйдя, как всегда, доить корову, Сигурлина не вернулась. Когда пришло время ложиться спать, старая Стейнун обратилась к Салке:
— Наверное, мама решила заглянуть в Армию? Я только не понимаю, куда она девала молоко.
Они обыскали кухню, коридор, но напрасно. Ведра с молоком нигде не оказалось. Наконец девочка побежала в коровник. Оказывается, ведро с молоком стоит там на скамейке, как будто женщина отлучилась на минутку.
Но потом выяснилось, что Сигурлина вовсе и не заходила в Армию. Нет, она не была здесь всю страстную неделю, не заходила и в тот день. Тогда Салка Валка побежала в соседние хижины, но там уже ложились спать, и Сигурлина к ним не заходила. Накинув на себя одежду, соседи пришли в Марарбуд. Молча просидели они здесь до полуночи, никто не предлагал им ни кофе, ни хлеба с маргарином. Одни полагали, что Сигурлина пошла в Квиум, чтобы повидаться со своим бывшим женихом, другие отрицали такую возможность. Так и сидели все в полной растерянности, а дождь барабанил по окнам. Наконец один из рыбаков сунул в нос солидную понюшку и сказал:
— Вернется она или нет — одно совершенно ясно: приниматься за поиски до утра бесполезно.
— Спокойной ночи, — сказали мужчины.
