Салка Валка смущенно смотрела на своего гостя. Глаза у него были выцветшие, руки дрожали, а на кончике носа висела большая прозрачная капля. Он окинул взглядом ее комнату. При жизни стариков здесь была кухня, но теперь печку убрали. Салка Валка пользовалась примусом. На месте печки стоял красивый комод, на нем фотографии в рамках. На стене висела картина, изображающая лес где-то в чужих краях. Тут же висел красивый календарь. В комнате стояли два полированных стула, купленных в магазине.
С такой же почтительностью старик оглядел саму девушку. Ее коротко подстриженные волосы, коричневый свитер, плотно облегающий фигуру, серые брюки, несмотря на воскресный день, лучистые голубые глаза и полные губы. Вероятно, рядом с ней он показался себе совсем ничтожным и, сокрушенно покачав головой снова принялся за свое:
— Я всегда говорил, и никто меня не переубедит, — приехать сюда с Севера, в это заброшенное местечко, бедной маленькой девчонкой, а теперь иметь свой дом огород, да еще владеть лодкой на паях — я не говорю уж об этом комоде, по-моему, это самый красивый комод в поселке, — все это превосходит человеческое понимание. Что и говорить, кадет Гудмундур Йоунссон не чета тебе.
— Что-то другое у тебя на уме, дорогой Гвендур. Ты не за тем пришел, чтобы рассыпаться в комплиментах перед такой безбожницей, как я. Видишь, я даже в воскресенье щеголяю в брюках.
— Чудесная весенняя погода на дворе, — уклончиво ответил гость и после короткой паузы добавил: — Что касается христианской веры, то я всегда был такого мнения, что ты превзошла всю молодежь в поселке, как парней, так и девчат, — независимо от того, что ты носишь. Я в этом твердо убежден, и никто меня не переубедит. У нас в поселке давно уже нет Армии спасения, и многим можно простить, если у них нет такой твердой веры, как прежде.
— Ты забыл, что у нас есть новый пастор, — сказала Салка Валка.
— Я могу сказать тебе, что я думаю о новом пасторе. Он такой же обыкновенный человек, как все мы, грешные, и его жена тоже. Ей даже никогда не приходит в голову предложить бедняку чашку кофе. Я знаю от своей внучки — она конфирмовалась на пасху, — что пастор не учит детей многому из того, что необходимо знать для спасения души. Мне точно известно, что он даже не объясняет им, какой высоты был крест, на котором распяли Иисуса, не говоря уже о его ширине. Разве это можно назвать обучением? Что бы сказал на это наш благословенный старый пастор, если бы он был жив?
— По твоему носу вижу, Гвендур, что твоя табакерка пуста, — сказала Салка Валка, желая переменить разговор. Едва только она произнесла эти слова, как прозрачная капля, висящая на кончике носа старика, упала на пол.
— Боже милостивый, да у меня и крошки не было уже целые три недели.
— Как-нибудь мы это устроим, Гвендур, — сказала Салка, подражая Йохану Богесену. — Нельзя сидеть сложа руки и смотреть, как погибают твои друзья без понюшки табака. Надеюсь, я смогу что-нибудь подбросить тебе.
— Да нет, зачем же, — возразил кадет Гудмундур Йоунссон, а после минутного размышления добавил: — Я тут задумал одно дельце, только не знаю, что из этого выйдет.
— Ну, говори, что у тебя за блестящая идея?
— Могу я спросить у тебя, правду ли говорят люди, будто ты стала секретарем союза рыбаков?
— Да, это правда.
— Должен сказать, это очень смелое дело — организовать союз против самого Богесена! И ты впереди всех! Подумать только! Ведь ты всего-навсего женщина, а занимаешь такую почетную должность!
— По правде говоря, это не такая уж высокая должность, Гвендур. И не так уж много я сделала. Написала несколько протоколов, да и то не без труда.
— Ну, ты молодчина, ты умеешь хорошо писать. Это то, что и требуется.
На некоторое время старик умолк… Потом посмотрел в окно, высказал кое-какие соображения о погоде, о времени года, поговорил о заработке, особо указав, что он во многом зависит от хорошей погоды.
— Говорят, в этом году они хорошо платят за рыбу, — заметил он.
— Нелегкое дело заставить их платить прилично, — сказала девушка.
— Хорошо тем, кто занимается рыбной ловлей, — рассуждал гость. — Не то, что беднякам, которых торговая фирма с каждым днем прижимает все сильнее. Рыбакам она повышает плату. Нужна большая смелость, чтобы создать союз, направленный против фирмы и против рабочих на суше. Мне лично так и не пришлось продвинуться в обществе. Я довольствовался тем, что строго придерживался христианской веры, но я, конечно, не в счет.
