Я делаю глубокий вдох, чтобы справиться с волнением, и открываю городские ворота, к которым привела меня лесная тропинка. Они высокие и больше всего напоминают огромную плетёную корзинку с одной ручкой, в которую собрали маргаритки, маки и другие весенние цветы.
«Какой странный город», – думаю я. Но быстро понимаю... что это и не город вовсе.
Здесь нет ни торговых лавочек, ни жилых домов, ни городской площади с фонтаном. Только огромный луг полевых цветов. Среди них тут и там виднеются земляные норки, в таких обычно живут кролики.
Все тропинки через луг сходятся у небольшой деревянной беседки, разрисованной жёлтыми маргаритками и разноцветными тюльпанами. Я подхожу ближе и заглядываю внутрь – там на низких столиках стоят корзины, в каждой из которых на подушке из странной бумажной травы, что я видела в лесу, лежит дюжина разноцветных яиц. Рядом стоят баночки с мутной водой и круглые палитры с акварелью. Должно быть, именно здесь их раскрашивают.
Но это ещё не всё.
Не меньше десяти кроликов лежат прямо на дощатом полу. Они явно были напуганы и сбились в кучу, когда их накрыло облако песка.
На белёных ступеньках перед беседкой лежит ещё один кролик размером чуть больше остальных с мехом ярко-розовым, как растаявшее клубничное мороженое, и белым кушаком с надписью: «Счастливой Пасхи». По его позе понятно, что он до последнего пытался отбиваться, но тоже попал под действие песка.
Он спит, как и остальные.
Я бегу обратно в лес, задыхаясь от безысходного ужаса.
Что, если уснули все?
Во всех мирах!
Быстро осмотрев оставшиеся двери, я выбираю ту, на которой нарисована большая индюшка. Я решительно распахиваю её и делаю шаг в пустоту.
В этом праздничном городе витает запах поздней осени. Морозный ветер срывает с деревьев листья всех оттенков заката, которые плавно опускаются мне под ноги. Это напоминает о доме, только здесь ощущается близость зимы. Будто вот-вот пойдёт первый снег.
По грунтовой дорожке я подхожу к деревянному знаку «Добро пожаловать в город Дня благодарения!», установленному перед воротами.
Несмотря на дурное предчувствие, я всё равно прохожу ворота и спускаюсь в долину, где стоит небольшой городок, окружённый живописными холмами и фермами с полями кукурузы, пшеницы и тыквы.
Я иду по главной городской улице, по сторонам которой ровной линией выстроились добротные деревянные дома, их трубы уютно дымят. На мгновение я верю, что призрачный старик здесь ещё не побывал.
Но я не слышу шума голосов. Звука шагов тоже нет. В полях не видно рабочих. Здесь так же ненормально тихо, как и в остальных городах, в которых я уже побывала.
Наконец на глаза мне попадаются местные жители.
На крыльце небольшого бревенчатого дома лежит мужчина средних лет. У него в руке резная трубка, усы едва заметно вздрагивают при каждом вдохе. Дверь в дом открыта, и в глубине виден длинный стол, за которым сидит большая семья. Кажется, они только сели обедать, как их сморил непреодолимый сон – спины сгорблены, головы опущены на стол рядом с тарелками супа, пальцы до сих пор сжимают вилки.
А у их ног рассыпан песок.
Неужели, пока я спала на Витом холме, старик успел побывать во всех праздничных мирах и усыпить всех жителей до единого? Всё то время, что я спокойно бродила по городу и наслаждалась вдруг наступившей тишиной, радовалась, что наконец-то могу хоть немного побыть наедине со своими мыслями, это чудовище одну за другой открывало волшебные двери в роще Семи деревьев? И я даже не попыталась защитить ничего не подозревающих обитателей городов-праздников от его сонных чар.
Холодок ужасного осознания пробегает вдоль позвоночных швов.
Это я виновата. Потусторонняя тишина пронизывает город насквозь. Она заполняет каждый кусочек пространства, проникает в каждый уголок, под каждую половицу – спит абсолютно всё, не осталось ничего, чего бы не затронуло кошмарное волшебство призрачного старика. Пока я бреду обратно в чащу леса, в голове пульсирует мысль: «Что, если я не найду способ всех разбудить? Что, если я навсегда останусь одна?»
Я прохожу мимо стаи диких индеек. Встревоженно кулдыкая, они разбегаются в разные стороны, напуганные звуком моих шагов. Только эти птицы достаточно пугливые и быстрые, чтобы не попасть в облако сонного песка.
Наконец оказавшись в роще, я едва собираюсь с силами, чтобы не дать отчаянью захлестнуть меня с головой. Кажется, листья, которыми я набита, вот-вот вырвутся наружу от боли, разорвав все мои швы.
Но я должна довести дело до конца. Нужно убедиться, что не осталось больше никого, кто бы не спал.
В городе Дня независимости яркие взрывы фейерверков то и дело сотрясают тёмное беззвёздное небо.
Но несмотря на постоянный грохот, все, кого я нахожу, спокойно дремлют в своих куполообразных домах – потолки в них сделаны из стекла, чтобы вечно любоваться ночным небом – и даже постоянно вспыхивающие над городом разноцветные искры не в силах их разбудить.
