– Я понимаю, но есть способ… – паренёк не унимается. Кажется, ему действительно важно иметь со мной приватный разговор, – вам, Нэт, тоже было бы интересно, я знаю про Диану Арбус и Ист-Вилидж[130] и много чего ещё. – Парень уставился мне прямо в глаза. Очень не люблю такой прямой взгляд, мне от него даже плохо становится.
Я растерялся. Впрочем, это моя обычная реакция на нестандартную ситуацию. Лишь минуту спустя мне в голову пришла мысль, что это провокация либо кротов из Лэнгли, либо русского КГБ.
– Что делать? Как ответить? – в голове, словно пчёлы, жужжат мысли. Они сталкиваются, обрываются и возникают снова, – если согласиться, то спецы решат, что меня можно использовать, а я не хочу быть ни разведчиком, ни шпионом. Я же уже отказывался от прямого предложения о сотрудничестве, согласился отсылать отснятые материалы в посольство и всё… Точно, это КГБ, но откуда они могут знать про тёмную историю Ист-Вилиджа? Впрочем, искусство шпионажа – дело тёмное, и уму простого фотографа не подвластное.
Я туплю какое-то время. Однако природное любопытство побеждает врождённую трусость. Я натягиваю самую любезную улыбку, распахиваю руки во всю ширь и включаюсь в игру:
– Хай, бро! Конечно, мне очьен интерьесно будьет говорить про Ист-Вилидж, хотя десять лет прошло. Славное было время: «фри лав, драг, секс энд рок’н’ролл». Только ваши парни из КейДжиБи плохо на такие вещи смотрят. И вас могут посадить в тьюрма, и меня выслат из Союза, а мне бы хотеть работать здесь. Мне отчен нравится ваша страна.
– Мы им не скажем, только ты друзей попроси, чтобы прикрыли.
– Что такое есть «прикрыли»? – я плохо знаю русские идиомы, и не всегда понимаю, что они имеют в виду.
– Скажите, что перегрелись, съели чего-нибудь, плохо себя чувствуете, решили отлежаться. Сами езжайте в отель, помаячьте в окне, чтобы я вас увидел. Дальше дело техники. Не бойтесь, вы просто кое-что узнаете. Эта новая информация даст вам такой «the ass-kicking[131]», что вы, может быть, завтра соберётесь и рванёте домой.
Я быстро договариваюсь с Дэнисом, ссылаюсь на дикую головную боль и, спрятав оборудование, иду к выходу. Путь мне преграждает подтянутый молодой человек с вопросительным взглядом карих глаз.
– Голова, – хватаюсь руками за виски, изображая гримасу боли. – Очьен болеть, не могу работай, умирай. Надо ехать в хотэл, лежать. – Я иллюстрирую мысль ладонью под ухом и имитацией храпа.
– Да, жарко тут у вас, – соглашается «ангел-хранитель». Хорошо, гуд, подожди минуту, я сейчас кого-нибудь из наших с тобой отправлю. И присмотрит, и поможет, и аспирину купит.
Хмурый молодой человек в черных брюках и белой рубашке садится на переднее сиденье, показывает таксисту красные корочки и говорит, поворачиваясь ко мне:
– Мистер, вы точно знаете какое вам лекарство надо?
– Спасибо, но я, наверное, просто перегреться вчера, а почувствовать только сегодня. Это, наверное, тепловой удар. Мы сейчас приехать, я иметь душ, пить вода и лежать час или два. А вы можете купить мне какого-нибудь… как же это будет? Йес, кислый компот. Можно лимон или оранж, или, по-вашему, апфель-син. Китайское яблоко если на русский перевести, правда, смешно?
Пока так разговаривали, такси уже тормозило у гостиницы. В номере я натянул шорты и, взяв полотенце, отправился в душевую. Смешно! Центральный отель огромного города, а душ, как в дешёвом хостеле, расположен в коридоре. Да и чистотой не блещет.
В душевой на подоконнике сидел тот самый паренёк.
– Энд эгейн, гуд дэй, мистер Фарб. Вот теперь мы можем спокойно поговорить. Вы, наверное, удивлены моим появлением? Нет? Странно… Дело в том, что мне стали сниться вещие сны. Что самое смешное очень подробные и конкретные.
– Джаст момент, подождите, плиз, – жестом руки я прервал его на полуслове. – Как есть ваше имя, и что такое есть ве-штчи-е-сны?
– Вещие сны – профетик дримс. Я, как у вас говорят – медиум. Правда, с духами не общаюсь. Зато вижу во сне газеты, в которых читаю о событиях. Газеты во сне изданы в будущем, а события происходят в точности с этими сообщениями. Вот вам пример ближайшего подобного события, о котором я никак узнать не могу, так как они ещё не произошли. 2 июля умрет знаменитый русско-американский писатель Владимир Набоков. Слышали про такого?
– Ноу, а почьему он русско-американский?
– Просто его семья эмигрировала в США, он у вас сложился как писатель и даже писал книжки на английском языке. Нобелевский лауреат, между прочим. Правда, с 1960 года живёт в Швейцарии, у него вилла в горах.
– Странные вы русские, всех себе хотите приписать. – Усмехаюсь я, – этот Набокоф он не русских, не американский, не швейцарский. Он сам посебе… Как это у вас говорят, – гражданин мира.
– Бог с ним с этим Набоковым, – Парень словно отмахивается от меня. – Я, Нат, вам про более важное событие расскажу. У вас есть друзья или родственники в Нью-Йорке?
– Да, младшая сестра. Всё-таки, как есть ваше имя?
