– А вот кому горячий чай, подходи-налетай. Торопись-незевай, в чашки чай наливай! – орёт Рогов, привлекая внимание.
– Стоять! – Ору я. – Борька, идиот! Ты мне сейчас всю малину испортишь своим чаем. Ничего ни с кем не случится, если чаепитие будет через пять или даже десять минут.
– Ладно, ладно, не кипишуй[154], скажи лучше, куда мне встать? Я же тоже хочу оказаться в шедевре…
Наконец все расставлены, освещённость померяю, немножно светом поиграю и буду снимать. Бархатно скрипит взводимый затвор – щщщ-щёлк, тут же щелчок переставленной диафрагмы – щщщ-щёлк, щщщ-щёлк, щщщ-щёлк…
Полплёнки я отснял. Можно и перерваться.
– Представляете, как бы было здорово, если бы можно было ещё до проявки увидеть, что снято. – Говорит Рубашкина, разливая остывшую воду по стаканам. – А то столько трудов, и полная неизвестность, что там получилось. Всё только на интуиции.
Пока народ дискутирует о будущем фотографии, пока Рогов рассказывает, как можно снимать без плёнки, я, пользуясь тем, что друзья, отвлеклись, ищу интересные ракурсы, снимая всё подряд.
Рогов обращается к присутствующим, – народ, давайте уже закругляться, у всех дел полно, а мы тут сидим, время теряем. Пока Павлик с техникой возится, давайте я вас расставлять буду. Изобразим великих проектантов в порыве творческих мук.
– Ты кто такой вообще? Ещё от горшка два вершка, а уже командовать берёшься. Комсорг нашёлся, – народ недовольно заворчал. После чая надо покурить, без перекура никакая работа не пойдёт. Ты же не куришь, поэтому ни фига не понимаешь.
– Курить – здоровью вредить! Давайте быстренько закончим, а потом курите хоть до посинения. Это же вам сейчас в курилку переться, потом обратно.
– Нам не трудно. Паша может с нами пойти, сделать несколько кадров, может это будут как раз самые лучшие кадры?
– Мальчики, мне кажется, Боря прав, – вступает Линерт. Быстро отсняли последнюю постановку, быстро разбежались.
– Неля, ты плохой товарищ, ты не поддерживаешь коллектив, – отчитывает девушку Сарманович. – Я вот сейчас настучу этому комсоргу по кумполу, он и отвянет.
У Линерт тоже появляеся гениальная идея.
– Сейчас я сбегаю на кафедру, у отца там должны быть какие-нибудь старые чертежи. Мы бросим несколько листов на пол, сами соберемся вокруг, а Пашка влезет на стол и сделает несколько фоток сверху. Если еще свет на лица направит, получится очень эффектно.
Рогов по привычке начинает командовать – Так Марина, Инна встаньте вот туда, Вань ты за Марину зайди, Серёга, ты самый высокий, сделай ручкой указующий жест, как будто, ты тут самый главный.
– Борька, а ты тут кто такой? – Рубашкина начинает возмущаться. При этом она театрально закатывает глаза и всплёскивает руками. Жаль, если Паша не успеет среагировать на этот спектакль. Она девушка резкая, настроение у неё меняется каждую секунду.
– Инка не выступай, нам сейчас поскорее надо с этим делом закончить, раз уж мы взялись Паше помочь. Давай сделаем, как Борька говорит, а Линерт подойдёт и Паше останется только фоткать.
Пока мы располагались для очередной композиции, прибежала Нелька с целой охапкой чертежей.
Смотрите, народ, какие клеевые чертёжики! – Радостным возгласом она обращает на себя внимание. – Вы пока постановку завершайте, а я, чтобы времени не терять, начну композицию из них тут раскладывать.
Через час все разбежались, только я аккуратно укладываю оборудование. Да ещё Рогов и Мельников сидят на подоконнике и ждут.
– Как считаете, будут хорошие кадры?
– Не меньше трёх. Вот смотри, – Нелькин с верхним ракурсом, это раз. С шеренгой, помнишь, ты так забавно снизу подсветил, это два. Ну и ещё какой-нибудь кадр выцепишь.
– Мне кажется, тот с Рубашкиной, когда она руками махала, тоже ничего должен получиться.
Последний день приёма фотографий на конкурс – суббота, уже во второй половине дня в аэропорту «Толмачёво» Я мечусь в зале вылета. В руках у меня аккуратная папка двенадцатого формата, в оберточной бумагу. Необходимо успеть на самолёт, потому что в шесть часов пополудни в стенах редакции журнала «Смена» заканчивался приём работ.
– О! Симпатичная дамочка! – моё внимание привлекла миловидная брюнетку в синей курточке. – Похоже, она в Москву летит.
– Извините, пожалуйста, – Я сама любезность, – вы в Москву?
– В Москву, а что? – приветливо улыбнулась девушка в ответ.
– Мне очень нужно именно сегодня передать вот этот материал, – Павел показал пакет с фотографиями. – Тут фотографии на конкурс, а сегодня в шесть последний срок.
– Ну, я даже не знаю. В принципе, у меня сегодня в Москве срочных дел нет. Муж обещал встретить. Он у меня очень строгий. Поэтому, если только редакция по пути окажется. Какой адрес?
– Бумажный проезд, 14. Это рядом с Савёловским вокзалом. Из Шереметьево по Ленинградке прямо и у Таганки налево.
