– Другого ответа я и не ожидал. Адрес получишь перед заброской. Фотография – вот, знакомься, Юрий Владимирович Андропов. Каждое утро едет на Лубянку. Возможно, это единственное время, когда его можно… того, – Шопов провёл ребром ладони по горлу.
– Нет, начальник, хоть ты и генерал, но глупый. Меня же схватят и расстреляют тут же. Я не для этого из турецкой тюрьмы сбежал.
– Всё – таки ты трус! Во-первых, слава и месть бесплатными не бывают. Во-вторых, от тебя во многом зависит, сможешь ли ты сбежать. Заметь, что деньги у тебя будут практически неограниченные.
– Начальник, ты точно дурак. Хочешь, чтобы я тебе поверил? Ты же сам меня после дела и пришьёшь, чтобы следов не осталось. Я бы так сделал. Исполнителя чик, концы в воду.
– Тогда сам придумывай, какие гарантии тебя устроят, если тебе моего слова мало. Кстати, если откажешься, мы тебя повесим, – Шопов делает вид, что сердится. – Выбор у тебя не велик. Либо помрёшь на верёвке из свиной шкуры, либо… Тебе есть о чём подумать.
На самом деле Шопов доволен торгом. Понимает, что рано или поздно клиент сломается.
Вечером Григор Шопов встречался с товарищем Живковым.
– Еще пару дней и Агджа будет готов для обучения. Он уже сегодня почти готов, но турецкая спесь не позволяет сразу согласиться, будет нас мурыжить день-другой.
– Это ничего, главное, чтобы у него получилось, – медленно проговорил Живков, потом достал сигарету, размял её в пальцах, чиркнул зажигалкой и медленно затянулся.
– Скажи мне, дорогой Григор, сам-то как считаешь, правильно мы поступаем, что строим тут планы убийства уважаемого человека? Ты давай закуривай со мной, а то будто здоровее меня быть хочешь. – Живков как-то невесело рассмеялся.
– Товарищ Живков, я считаю, что если у нас получится убрать Андропова, то не только у болгар или румын появится шанс избежать вымирания. Большой шанс появится у всего мира, а для этого можно ликвидировать больного старика. Да, это смертный грех, но кто-то должен взять его на себя. Вот мы с вами его на себя и берем. Гореть нам в Геенне Огненной… Впрочем, нам одним грехом больше, одним меньше, роли уже не играет.
Через неделю Мехмет Агджи начал подготовку к секретному заданию. Его учили русскому языку, владению снайперской винтовкой, экстремальному вождению, сапёрному делу и прочим премудростям диверсантов.
Пятого сентября в Москву из рейсом Баку прибыл «азербайджанец» с паспортом на имя Курбанова Сулеймана Ибрагимовича. За не очень большую мзду ему удалось устроиться на работу водителем мусоровоза в Дорогомиловском районе столицы. Начальник ЖЭКа напутствовал его в первый день работы:
– Смотри, Сулейман, бля, относись к работе хорошо, нах, води аккуратно, аварийных, бля, ситуаций не допускай. Наш Дорогомиловский особый, нах, район, тут все начальники страны, нах, живут и каждый день с работы и на работу ездят. Будешь хорошо, бля, работать станешь, нах, руководить нашим автохозяйством. Вы же муслимы, не пьёте? Вот! А у наших мужиков в этом главная беда. Как деньги получил, так в запой, и звиздец! В общем, завтра чтоб к шести нуль-нуль, как штык. Бля!
Рано утром Владимир Рыжиков, которому выпало возить Председателя ГКБ в этот день, курил у двери оперативной чёрной «Волги» в ожидании шеф. Юрий Владимирович почему-то задерживался сегодня. Вот уже и Леонид Ильич поздоровался и тайком покурил в машине Андропова, вот машина Брежнева покинула двор, а Юрий Владимирович всё не показывался.
Андреич, как уважительно звали старшего водителя Председателя КГБ в спецавтохозяйстве, окинул цепким взглядом двор. По-летнему густая листва клёнов скрывала большую часть двора, но всё, что нужно, видно прекрасно. Тем более что Андреич знал этот двор, как свои пять пальцев. Вот только почему-то около мусорных контейнеров уже целый час стоит мусоровозка. Надо бы подойти и проверить, а то как-то подозрительно.
Не успел Андреич додумать мысль до конца, как от мусоровоза отделилась мужская фигура и направилась в его сторону. Мужчина, скорее даже молодой парень лет двадцати, кучерявый брюнет среднего роста в грязном ватнике и испачканных белилами сапогах. Выглядел типичным кавказцем из какого-нибудь горного аула. Вот только цепкий взгляд глубоко сидящих глаз Андреичу показался слишком цепким. Машину с мусором и документы водилы он проверил ещё час назад. Как и положено, он был от Дорогомиловского ЖЭУ. Ни в контейнере, ни в кабине ничего подозрительного он не заметил.
– Слюшай, отэц! Мой машин, билад, не хочет ехат, шайтан такой! Навэрына зажыганий барыхылыт? Памаги, брат! Ты шофор, я – шофор. Можыт я тыбэ кагыда памагу.
Ужасный кавказский акцент делал речь парня почти непонятной, от этого у Андреича в душе поднималась волна агрессии.
