– Не могу. Я при службе. Большого человека жду. Сам чинись, или звони в свой ЖЭК, пусть рембригаду присылают. Давай, уходи быстрее, а то и тебе, и мне за разговоры влетит по первое число. И колымагу свою, что хочешь делай, но убирай от греха.
Едва мусорщик дошёл обратно, хлопнула дверь подъезда, и на крыльце показался Андропов. Погружённый в раздумья, он подошёл к «Волге», машинально пожал руку Андреичу, открыл дверцу и аккуратно разместился на заднем сиденье. Андреич привычно окинул взглядом двор, отжал педаль газа и двинулся к выезду на Кутузовский. Внезапно его боковое зрение отметило какое-то движение со стороны мусорных контейнеров. Он повернул голову к зеркалу заднего вида и увидел, как мусоровоз со скоростью гоночного болида настигает его «Волгу». За рулём мусоровоза никого не было!
– О чём думает этот пидор! Ох, ё…! – проскочила последняя мысль в его мозгу, совпав по времени с грохотом сминаемого железа. Через секунду раздался взрыв, и над двором выросло облако дыма. На этом закончился жизненный путь не только Андропова, но и хорошего мужика Владимира Андреевича Рыжикова.
Особая следственная бригада обнаружила на покорёженной торпеде мусоровоза накарябанные арабской вязью слова اللأكبر[226], что все поняли, как ответку за бомбёжку Пакистана. Взрыв обеспечило самодельное взрывное устройство – несколько килограммов смеси алюминиевого порошка, селитры и гексогена, которой забит бампер. Личность водителя установили быстро по документам ЖЭКа, вот только по адресу в паспорте никто никакого Курбанова Сулеймана Ибрагимовича не знал. Дактилоскопия тоже ни к чему не привела. Поквартирный обход кончился безрезультатно, все слышали только грохот взрыва. В картотеке МУРа таких отпечатков не было. Парик, ватник и сапоги найдены на берегу Москвы-реки, в сотне метров от подъезда. Сам исполнитель исчез без следа.
На закрытом заседании новый Председатель «конторы глубокого бурения» Виталий Васильевич Федорчук, выступая с траурной речью, помимо обычных клятв в стиле «не забудем, не простим» заявил:
– … Надо отметить, что вся страна вообще и наш комитет в частности, оказались не готовы дать ответ на вызов, брошенный нам террористическим режимом исламских мракобесов. Товарищи чекисты, вы представьте, если у нас можно безнаказанно ликвидировать шефа госбезопасности, то какой ад можно устроить для простых граждан? Ведь к каждому детскому садику или школе, театру или вокзалу охрану не приставишь. Да и что этот пост сможет сделать, если в голову организаторам придёт взять в заложники детей? Брать заложниками наших граждан мусульманского вероисповедания? Тоже не выход. Завтра же заполыхает Кавказ и Казань, забьются в истерике вражеские голоса о попрании прав человека, начнутся провокации по всему миру. Сейчас не время и не место решать что-то, но есть повод подумать о способах борьбы с терроризмом.
…Карающий меч правосудия найдёт презренного наймита и накажет его, где бы тот не находился. В ущелье Гиндукуша, или в мечети Эр-Рияда, в трущобах Дакки, или в бункере Иранского КСИР. Я понимаю, что это очень трудно, но иначе – грош нам цена, придётся нас всех разогнать и нанять новых.
В тот же день проходило внеочередное заседание Политбюро ЦК КПСС. На всех членов ЦК отрезвляюще подействовало циничное и безнаказанное убийство соратника. Всем понятно, что ни усиление охраны, ни режим военного положения не снимут проблему, потому что проблема в наличии смелых и безжалостных врагов. Близко к сердцу принял это известие и Леонид Ильич. Он то и дело повторял как бы про себя:
– Ну, как же так! Я же вышел всего на пятнадцать минут раньше Юры. Мог бы чуть задержаться и вместе бы на воздух взлетели бы… Ох, беда, беда… А может быть, это вообще на меня покушение? Просто перепутал убийца?
– Успокойтесь, Леонид Ильич, – громко шепчет Брежневу Владимир Щербицкий, – если даже планировали вас, то вам опять повезло.
В итоге вечером приняли решение о сворачивании активной поддержки революции в Афганистане. Решено по образцу Кореи и Вьетнама разделить страну на красный Север – Маверранахр, и зелёный Юг – Пуштунистан. Решили, что пока КГБ не решит проблему терроризма внутри страны, новые внешнеполитические акции не затевать. Как сказал маршал Устинов:
– Хороша страна Болгария, а с Румынией мы тоже разберемся, но не сейчас. Порядок наведём в Союзе, а потом и социалистический лагерь будем в чувство приводить, чтобы ни один Живков не спрятался.
– Постойте, товарищи! – подал скрипучий старческий голос Михаил Суслов. – А как же великое дело Маркса-Энгельса-Ленина? Вы что? Забыли о том, что пролетариат Советского Союза должен нести свет великого учения народам всего мира?
– Миша, не суетись, сядь, водички выпей. – В этот раз Брежнев настроен решительно. – Ты послушай, будь добр, что остальные товарищи скажут. Речь идёт о выживании, а не об идеологии. Идеологию, какую надо, такую и придумаем. Даром что ли у нас целый институт Марксизма-Ленинизма работает?
