– Вот, интересно мне, в какой каморке надо просидеть 40 лет, чтобы так хорошо сохраниться! Нет, я прекрасно её понимаю. Громкая музыка, все эти бум-бум-бум, нерусские слова песен, скачущие парни и девки, вызывающие наряды могут взбесить любого из тех «кому за тридцать», но надо же понимать, что время идет, мир меняется. Вот, Маша, скажи мне как коммунист коммунисту, что делать с такими сигналами борцов за чистоту идеологии.
– Петя, постой, я что-то не поняла, а Боря Рогов тут причём? – Мария Кузьминична повернулась от плиты к мужу.
– Тут тоже интересная, но отдельная история. В райкоме комсомола есть такой совмещенный инструктор Каплин, ты его должна знать. Он встречался с этим твоим Рогулиным. Что тот ему наплёл, я не знаю, но после этого Каплин развернул такую бурную культурно-массовую деятельность, что только перья полетели, – Владимиров, наконец, сумел донести ложку до рта и зажмурился от удовольствия, – хороша каша, что варит Маша! Ты у меня просто кулинарный гений!
– Ты мне зубы не заговаривай, дальше рассказывай, – довольно ворчит хозяйка.
– Комсомольцы провели рейд на барахолке совместно с милицией, изъяли кучу пластинок с западной музыкой. Договорились с молодежью «Точмаша» и на его площадях провели танцевальный вечер, в точности как твой Рогожин у тебя в школе. А Овсянко в этот день сидела в том же клубе на сторожевом посту, поскольку служит она вахтёром. Проявила бдительность. Надо будет ей благодарность объявить, а молодёжи посоветовать найти какой-нибудь подвал или чердак и там все оформить так, как им хочется. Главное в стороне от вохровских глаз.
– Слава богу, Боря здесь вовсе никак не замешан. От сердца отлегло… – Кузьминична, облегченно вздохнула и подсела к столу. – Тебе добавки? Может водочки, пять капель?
– Какая ты у меня, Маша, мудрая женщина! Сто грамм никакого вреда, кроме пользы никому не приносили!
– Петя, у меня тут мысль появилась довольно отвлеченная, но, может быть, она натолкнёт тебя на что-то. Вот смотри – сегодня наша молодёжь гоняется за западной музыкой, западной одеждой, прочей западной мишурой. Почему? Ведь это может привести и к западной идеологии, к их нормам морали. Не теряем ли мы наших детей, как в той сказке про крысолова?
– Это как раз понятно. Мы 20 послевоенных лет занимались восстановлением и достижением паритета, не было у нас ни времени, ни ресурсов для всяких культур-мультур. Ясно, что мы здесь отстали и вынуждены пользоваться чужими наработками. А потерять можем, тут ты права. Для того, чтобы этого не случилось процесс нужно организовать и возглавить. Тут проблема. Кадров для этого нет. Те что есть, сдаётся мне, по причине возраста, думают так же как эта Овсянко. Для них Зыкина – идеал и вершина, а всё остальное – непонятный шум.
Так что проблема есть, но никто её не решает. Одна надежда, что молодёжь повзрослеет, остепенится и перестанет гоняться за мишурой.
– Вот здесь, мне кажется, ты ошибаешься. Ведь посмотри. Сейчас в мире пропагандируется не привычный еще 20 лет назад сладенький сиропчик про «ай лав ю и ю лав ми». Всякие французы с итальянцами – задворки мировых хитпарадов, именно потому, что они не вписались в пропагандируемое английской и американской культурой направление. Нам бы не плестись на задах, а «срезать» и попасть в лидеры. Потому что жёсткость и бескомпромиссность и коммунистический напор это близко к тому, что сейчас на пике. Вот только наши старички из союза композиторов этого не понимают. Поэтому только снизу от молодёжи, вооружённой электрогитарами и барабанами мы сможем провести культурную революцию номер два.
– Ну, ты мать, сильно, как выражается молодёжь, задвинула! – Прямо Роза Люксембург и Клара Цеткин в одном лице! По-твоему мы должны одной рукой пацанов подталкивать, а другой сажать?
– Получается, что так! Сажать, конечно, не нужно, но делать вид, что есть запрет, есть преследование и зажимание, обязательно. Запретный плод сладок! Надо создавать красный рок, коммунистический удар. Не знаю, возможно, ли как-то стимулировать такое движение из нашей глуши, скорее всего нет, но чем чёрт не шутит…
– Ладно, ладно, успокойся, милая, время пока еще есть, как сложится, так и сложится, а как нам действовать обстоятельства подскажут. Следуя твоей идее, Каплина с его компанией надо наказать, но не сильно. Выговор влеплю, но устно. Бабке этой благодарность за бдительность. Вот из вахтеров её надо уволить, по причине старческого маразма. Будут все довольны.
Володя Каплин вечером возвращался в расстроенных чувствах. Партийные начальники его не то, что не поддержали, на поддержку он и не рассчитывал. Они его наказали. Из-за какой-то сумасшедшей старушенции, которая углядела в таком замечательном мероприятии, как танцевальный вечер, идеологическую, блин, диверсию!
– Нет! Ну, это же надо такое придумать, – диверсия! Сразу чувствуется бериевская закалка. Чуть что не по нам, сразу донос. Хорошо, хоть ограничилась райкомом, могла и в КГБ стукнуть.
