– Борь, ну-ка глянь, как тебе моя обновочка? – я грациозно вышла из-за приоткрытой двери, как из-за кулис в дублёнке цвета топлёного молока. Галуны из тёмно-шоколадного витого шнурка украшают подол. Шикарный белый воротник и обшлага из козы. Так, ногу в сторону, руку в бедро, стан прогнуть, грудь вперёд. Поза, несколько фривольна, но совершенно неотразима. Особенно если учесть, что кроме дублёнки на мне только синие джинсовые шортики и белая водолазка. У Борьки от такого зрелища челюсть отпала до пола.
– Ты, Лен, осторожнее, а то я могу и не сдержаться… уж больно трусики на тебе эротичные – он нервно сглатывает, и, наверняка, думает про себя, что сейчас устроит мне… гы-ы-ы-ы. Какие мужчины примитивные существа. У них все мысли написаны на лице.
– Фу, пошляк! Это настоящие итальянские шорты. Шор-ты! Не трусы! – Я с деланным возмущением машу пальчиком у него перед носом. – Стоят целый стольник, между прочим.
– Дублёнка классная! Тебе идёт. Французская?
– Почти, – кокетничаю я, – румынская, но тоже шикарная? А сколько стоит, угадаешь?
– Рублей пятьсот?
– Почти угадал. 550! Обдираловка! Но стоит того, правда же?
– Когда ты успела столько бабок нарубить? Или ухажёра богатого завела? Ясно же, что на утренниках столько не заработаешь.
– Зачем мне какой-то замшелый ухажёр, когда у меня папа с твоей подачи золотую жилу разрабатывает. Он же всё, что от твоих заказов ему обламывается, честно мне отдаёт. Ты – молоток! Здорово придумал! Так что, считай, с меня причитается. Жди, сейчас буду. – Я скрываюсь в комнаты, хлопнув дверью перед Борькиным носом.
Обновку пока надевать не буду. Нечего по ночам в дорогих вещах щеголять. Ещё соблазнится какой-нибудь урод. Борьку покалечит, дублёнку мою отнимет. На фиг, на фиг, лучше в старой шубке из молодого чебурашки.
…
– Лен, а давай махнем куда-нибудь прямо сейчас! Посидим, выпьем чего-нибудь, потанцуем. Покупку же надо обмыть, а то носиться не будет.
– Дурак что ли? – отвечаю ему. – Ну, куда можно у нас махнуть? ЦК[109]– гадюшник для торгашей и бандитов. Кухня там просто ужасная потому, что народ собирается, чтобы налакаться до соплей. Драки, потасовки, поножовщина каждый вечер. Рестораны при гостиницах ещё гаже. Остаётся «Отдых» на Богдашке. Там танцплощадка хорошая, музон относительно не плохой, но кухни вообще нет, только лёгкие закуски и винишко дешманское, впрочем, оно везде такое.
– Вот! Лен, это же самое то, что нам с тобой нужно! Возьмём бутылочку Вальполичелла…
– Вальпо… чего? – В голове у меня пролетает мысль: «Может он и в самом деле малость рехнулся?». Иначе откуда он набрался таких слов? Если там, в разваленном Союзе всё «так плохо», то может и хорошо, что его развалили? – Ты с какого дурдома сбежал? В лучшем случае, будет какая-нибудь «Фетяска»! Вероятнее, будет «Солнцедар»[110] ядовитый, как стрихнин. Слышал частушку, я, придуриваясь, напеваю визгливым частушечным речитативом:
– А как же, венгерские вина? Вполне приличное у них «Токайское», болгарская «Монастырска изба», румынское «Котнари».
– Борюсик, бли-и-и-ин, ты сегодня какой-то глупый! В нашей глухой провинции – хорошее вино? У нас не Москва! Эти вина, конечно, не плохие, и, да, они бывают в заведениях, но гарантий, что именно сегодня они будут, никаких.
– Ладно, жаль, что у нас всё так плохо. А то у меня от такого твоего настроения всё упало, особенно самочувствие. – Слава богу, мальчик вернулся к жестокой советской реальности.
Ближайший час мы проводим в медленном променаде за рассуждением о том, какой всё-таки кабак в Новосибирске может быть посещён без риска. Я девушка красивая, поэтому опыт у меня богатый. Тяжело быть красивой в наше время.
– Лена, слушай, у меня клёвая идея! – Борька опять останавливается и хватает меня за рукав. – Раз в нашем городе так всё скверно, то давай рванём в Москву. В следующую субботу утром улетим, в воскресенье вечером вернемся. Как тебе?
Вот это он выдал! Я целую минуту, наверное, стояла с открытым ртом! Никак не ожидала такого полёта фантазии. Ясно, как божий день, что хочет затащить меня в койку. Так-то он парень ничего, с головой, с руками, деньги умеет зарабатывать. Не жадный. С папой подружился… Папа у меня ещё тот перец. А что!? Может и в самом деле попробовать, как он в постели? Нет, так сразу соглашаться нельзя, я себе цену знаю. Смешной какой. Смотрит так пристально, а у самого всё на лице написано. Греховодничать ему хочется, вон, аж челюсти свело. Как кадыком то дёрнул от волнения.
– А где ты ночевать собираешься, богатенький Буратино? Кто тебя в гостиницу пустит без командировочного? – Я изображаю опытную путешественницу, хотя самостоятельно ещё ни разу никуда не ездила – И ты разве по субботам не учишься? Мы в училище все субботы, жужжим, как пчёлки.
