Он вскочил и бросился на дорогу, не обратив внимания на то, кто пытался его предупредить, и оставив позади себя неподвижные тела Карманьоля и Овсюга, ставшие частью баррикады, которую брала приступом кавалерия полковника Рапта.
Не вспомнил он и о Жибасье, застрявшем в тележке.
Он смутно понимал, что должен сам позаботиться о собственном спасении.
Инстинкт самосохранения повелевал ему выйти на мостовую.
Там он снова услышал тот же хриплый голос:
— Ближе к домам, ближе, иначе вы мертвец!
Он обернулся и узнал скомороха Фафиу.
Хороший совет, даже если его подал враг, остается хорошим советом. Однако Жан Бык всегда руководствовался первым побуждением и не мог признать справедливость этой максимы. Он видел в Фафиу лишь бывшего дружка мадемуазель Фифины, заставившего его пережить мучительные минуты ревности.
Он пошел прямо на несчастного шута, скрежеща зубами, сжимая кулаки и бросая на него угрожающие взгляды.
— A-а, это ты, проклятый паяц?! И ты еще смеешь мне указывать: "Сюда, старина!"? — проревел плотник.
— Да, именно так, господин Бартелеми, — пролепетал Фафиу. — Я не хотел, чтобы с вами случилось несчастье.
— А почему это ты не хотел, чтобы со мной случилось несчастье?
— Потому что вы хороший человек!
— Значит, когда ты сказал: "Сюда, старина!", ты не собирался меня дразнить? — спросил Жан Бык.
— Вас? Дразнить? — задрожал шут. — Да нет же, я просто хотел вас предупредить. Вон, смотрите, сейчас солдаты будут стрелять! Скорее бежим вот сюда. У меня здесь живет одна знакомая, мы можем переждать у нее.
— Ладно, ладно! — проворчал Жан Бык. — Не нужны мне ни твои советы, ни твое покровительство.
— Да пригнитесь хотя бы, пригнитесь! — крикнул Фафиу, пытаясь притянуть великана к себе.
Но в эту самую минуту плотника окутало облако дыма, раздался оглушительный грохот, засвистели пули, и Фафиу упал к его ногам.
— Тысяча чертей! — выругался Жан Бык, грозя солдатам кулаком. — Так здесь убивают?
— На помощь, господин Бартелеми! На помощь! — пролепетал шут слабеющим голосом.
Этот призыв тронул славного плотника до глубины души. Он наклонился, подхватил Фафиу поперек туловища и открыл ногой дверь, на которую ему указывал шут и которую на всякий случай прикрыли во время их спора.
Он исчез в подъезде в то самое время, как г-н Рапт поднял свою лошадь, прыгнул в седло и закричал:
— Изрубить негодяев! Расстрелять!
Отряд всадников понесся на баррикаду.
Восемьдесят лошадей, пущенных в галоп, проскакали по телам Карманьоля и Овсюга.
Помолитесь за спасение их душ!
Зато Жибасье удалось высвободить голову, он дополз до основания баррикады и с большим трудом добрался до тротуара как раз напротив того места, где исчез Жан Бык, унося Фафиу.
— Ну вот, мы в подъезде, — проговорил плотник. — Куда теперь?
— Шестой этаж, — едва слышно выдохнул шут и лишился чувств.
Великан миновал пять этажей не останавливаясь: паяц в его сильных руках весил не больше, чем ребенок в руках обыкновенного человека. Добравшись до нужного этажа — а это был самый последний, — Жан Бык остановился: на площадку выходили семь или восемь дверей.
Не зная, куда постучать, он спросил совета у Фафиу. Но несчастный актер не подавал признаков жизни: он смертельно побледнел, губы у него посинели, а глаза закатились.
— Эй, малый! — взволновался Жан. — Э-гей, отзовись!
Фафиу оставался все так же недвижим.
При виде его бледности и недвижности плотник смягчился и, пытаясь скрыть от самого себя охватившее его волнение, пробормотал:
— Малый! Вот черт! Эй, малый, очнись! Не можешь же ты умереть, черт побери! До чего глупые у тебя шутки!
Но актер и не собирался шутить. Его ранило в плечо, и он по-настоящему лишился чувств от боли и потери крови, а потому не мог произнести ни звука.
— Дьявол! — снова выругался Жан, что можно было понять как вопрос: "Как быть?"
Он подошел к ближайшей двери, ударил ее локтем и крикнул:
— Кто-нибудь! Эй! Кто-нибудь!
Через две-три секунды в замке повернулся ключ, и испуганный буржуа появился на пороге в рубашке и ночном колпаке.
Он держал в руке свечу, и она дрожала в его пальцах, точь-в-точь как подсвечник в руке Сганареля, когда тот провожал Командора к Дон Жуану.
— Я зажег, господа, зажег, — поспешил заверить буржуа, полагая, что это пришли проверить, как он проявляет симпатию к выборам.
— Да не в этом дело! — перебил его Жан Бык. — Этот человек, — указал он на Фафиу, — тяжело ранен, кажется, у него на вашей площадке есть знакомая, я и решил отнести его к ней. Вы здесь живете и, наверное, знаете, в какую дверь я должен постучать.
Буржуа с опаской взглянул на актера.
— Э, да это господин Фафиу! Вам, верно, сюда! — сказал он и указал на дверь напротив.
— Спасибо! — поблагодарил Жан и направился, куда ему сказали.
Он постучал.
Несколько мгновений спустя до его слуха донеслись легкие шаги, кто-то пугливо приблизился к двери.
Жан постучал еще раз.
— Кто там? — спросил женский голос.
— Фафиу! — отозвался плотник, ему казалось вполне естественным сообщить не свое имя, а актера.
Но он просчитался. Приятельница Фафиу знала не только самого шута, но и его голос, а потому крикнула:
— Ложь! Это не его голос!
