– Скорее всего, это так – врет, – согласился Лев Иванович. – Не могла Калинка ворованные вещички долгое время втихую одна сбагривать. Ей нужен был тот, кому бы она отдавала их на хранение. Да и вывозить с места ограбления их на чем-то надо было. После ошибки с таксистом, который не стал ее покрывать и сразу же раскололся на допросе, она должна была стать осторожнее в выборе помощника. А Юрков – самая подходящая для этого кандидатура. Обычное дело, когда любовники таких дамочек, да еще бывшие осужденные, становятся соучастниками. Садись, Сергей, – показал Гуров на свободный стул Дробышеву. – Ничего, если я на «ты» буду обращаться, как старший к младшему по возрасту?
– Нормально, обращайтесь, как удобней, – снисходительным тоном позволил лейтенант.
– Так вот, Сергей, какое у нас с тобой дело вырисовывается…
Гуров, взяв еще один свободный стул, сел рядом с Дробышевым и раскрыл папку. Для начала он рассказал оперативнику, как они с Угловым вышли на Светлану Тарасову, как нашли тело некой женщины без головы, затем рассказал про документы Тарасовой в сумочке, далее – как выяснили, кем была на самом деле убитая и кто ее убил. Потом рассказал, почему у него, у полковника Гурова, зародились подозрения, что со Светланой Тарасовой и ее дочерью Соней, которую она увезла с собой, внезапно сбежав от мужа, случилось недоброе.
– У меня было несколько версий, – объяснил Лев Иванович. – Первая – Тарасова с дочерью не сбегала от мужа, а ее муж, Эдуард Никитович, нанял кого-то убить Светлану, а девочку спрятал у кого-нибудь из родственников.
– А почему убить он решил только жену? – поинтересовался Сергей. – Если уж убирать, так убирать обеих. Ребенок ведь может и заложить папочку.
– Ему невыгодно было убивать Соню, – покачал головой Гуров. – Ведь именно девочка была наследницей страховки Светланы в случае ее смерти. Я наблюдал за Тарасовым, когда он опознавал вещи дочери, и не увидел в его поведении или мимике ничего, что бы указывало на его причастность к преступлению. Нет, он не убивал жену и не нанимал никого для этой цели. И девочку он никуда не прятал.
Гуров встал, подошел к окну и с подозрением посмотрел на стоявшую на подоконнике пластиковую бутылку.
– Это вода? – спросил он у Олега и тот, рассмеявшись, ответил:
– Вода. Я сам проверял. Пейте смело. Стаканчик чистый вон на тумбочке стоит.
Лев Иванович напился и продолжил объяснять Дробышеву, почему он отказался от версии, что Светлану убил муж.
– Тарасов просто злился и не хотел этого показывать, что жена от него сбежала, прихватив дочку, хотя это и давало ему некоторую свободу. То, что он ей изменял налево и направо – у него на лице написано. Казалось бы, теперь ничего его не сдерживало от открытого распутства, но ему уж очень было жалко денег. Нет жены и дочери – нет и денег, на которые он мог бы со временем рассчитывать. Тренерская работа в сборной по любому виду спорта сопряжена с рисками легко потерять ее. Сегодня твоя команда выиграла кубок, и ты на высоте, а завтра – проиграла, и тебя могут заменить на другого тренера. Тарасов опасался, что если у его жены хватило смелости уехать от него, то хватило бы и смелости подать на развод. А развод с ней ему невыгоден. Светлана – верующая женщина, и она не одобряла разводов. Поэтому-то Эдуард Никитович и надеялся, что у нее все-таки не хватит духу развестись с ним, и она через какое-то время вернется. Но он никак не желал смерти ни Светлане, ни Соне.
– Ладно, муж отпадает. Какие еще есть версии?
– Светлана и вправду познакомилась с неким мужчиной по интернету. И, поверив его речам и заверениям, решилась уехать от мужа.
– Но почему она уехала тайком? – не понял Дробышев.
– Вот этого я тебе сказать пока не могу. У меня, опять же, только предположение. Тарасов хотя и заводил любовниц на стороне, старался удержать Светлану и Соню рядом с собой. Как я уже и предполагал – из-за денег. Но чтобы держать жену в постоянном страхе, чтобы она даже не помышляла уйти от него, Тарасов постоянно третировал и контролировал ее, а возможно, что иногда воспитывал жену и дочку кулаками.
– Вот ведь гад какой! – в сердцах высказался Сергей.
– Это только мое предположение, основанное на некоторых ответах матери и сестры Светланы и самого Тарасова, – заметил Лев Иванович. – Сама Светлана на мужа никому никогда не жаловалась.
– Конечно, если он угрожал ей и девочке расправой, кому тут пожалуешься? – зло процедил Дробышев.
