– Так только мы тут и находимся, – пояснил Максим. – Старые дома, проходные дворы, ну и пара магазинов. Вот и все. Никаких крупных организаций, кроме «Манго», здесь нет. Вот и шуруем туда-сюда. Пока сюда не добралась реновация, и это здорово. Скверы, зеленые дворы, неподалеку парк, а вон там стадион, который построили в конце сороковых. Я даже репортаж когда-то там делал.
Внешне Максим не был похож на мать, и с Сашей Мальцевым тоже имел мало сходства. Кроме роста, пожалуй. Оба были высокими, с длинными руками и ногами, слегка сутулые. Только Саша отличался излишней худобой, а Максим, наоборот, имел серьезную мышечную массу. Очевидно, он увлекался спортом.
– Дело в Сашке, да? – спросил Максим. – Вы из-за него приехали?
– Да.
– Я знаю, что вы беседовали с матерью и приезжали к Елене Васильевне. Не понимаю, зачем я-то вам нужен.
– Девушка вашего брата сказала, что Саша мало с кем поддерживал отношения. Но с вами он общался.
– Да, – подтвердил Максим и приветственно помахал рукой девушке, окликнувшей его с противоположной стороны дороги. – На ходу неудобно, даже тут приходится отвлекаться. Мы почти добрались.
Вопреки ожиданиям Гурова, в кафе они не остались. Максим купил большой стакан с зеленым чаем и предложил Гурову сделать то же самое.
– Рядом небольшой парк, давайте прогуляемся. С чаем будет не так холодно.
Гуров отказался. Парк так парк. Чем дольше он находился рядом с Максимом, тем яснее понимал, что тот словно оттягивает разговор. «Пусть делает так, как ему удобно, – решил Гуров. – В конце концов ему придется отвечать на мои вопросы. Вечно мы бродить по этим дворам не будем».
Парк был настолько невелик, что уже у входа можно было разглядеть его дальнюю границу. Там, за деревьями, отчетливо просматривалась оживленная улица и проезжали машины.
– Начнем, – сказал Гуров. – Сколько можно делать вид, что вас что-то отвлекает?
Максим резко остановился и в упор взглянул на сыщика.
– Думали, вы придете и я обрадуюсь вашему визиту? Разложу перед вами Сашкины детские фото и поведаю все его секреты? Вы действительно думали, что я спокойно стану вспоминать младшего брата, который наложил на себя руки? Серьезно?
Ну вот и прорвало. Пока Гуров ехал на встречу с Максом, он предполагал, что тот не встретит его с распростертыми объятиями. Если мать обоих мальчишек умела владеть собой, то Максим – нет. Алла Гнедова прошла через лихие девяностые, выжила, сумела выйти замуж и построить карьеру. Максиму повезло взрослеть в достатке, хоть и без отца. На телевидение он явно попал не просто так, а благодаря связям отчима и своей знаменитой матери. Любой жизненный коллапс мог сбить Волкова с дороги, которую ему прокладывали родственники. Винить Максима в том, что он несдержан, смысла не было. Таким уж он вырос, такой уж характер приобрел. Его гнев был направлен не на Гурова, а на полицию и сложившуюся ситуацию, в которой Волков был бессилен что-либо изменить.
– Зачем вы в это лезете? Не бередите мне душу. Мы с матерью только-только в себя приходить стали, а тут снова вы.
– Вам нужна правда, Максим? – спокойно спросил Гуров. – Или оставим все как есть?
– Как есть, – произнес телеведущий.
– Тогда я расскажу, как оно есть на самом деле, – не сдавался Гуров. – А вы уже после решите, что вам делать. Вашего брата видели незадолго до его смерти. Есть основания предполагать, что он не покончил с собой, а был убит. Рядом с ним мог находиться убийца.
Максим заглянул за плечо Гурова и поспешно отошел на край дороги. Гуров обернулся – мимо них промчался велосипедист, видимо, решивший срезать путь.
Гуров и Максим медленно двинулись дальше.
– Что за херню вы только что сказали? – спросил Максим.
– Говорю как есть. А вам это в голову не приходило?
– Сашка боялся боли. И не любил воду, хотя плавал довольно прилично. – В бассейне чуть не утонул, перетренировался, – пояснил Волков. Лет тринадцать ему было, на мастера спорта шел. После того случая как отрубило. Ни на море, ни в бассейн, никуда. Максимум, что он мог, – это посидеть на пляже, да и то в километре от воды.
– Тогда логично предположить, что он вряд ли выбрал бы такой способ уйти из жизни.
– Ну да, есть масса других, – с издевкой произнес Максим. – Но он сделал то, что сделал. Он не пережил смерть отца и предательство матери. Сидел на «колесах». В итоге решил, что справится сам. Не справился. Он был как надорванный лист бумаги. Я говорил с ним, я знаю. О каком убийстве идет речь? Не было там с ним никого, я сам это видел.
Теперь уже остановился Гуров. Он не ослышался? Максим приезжал на базу отдыха ранним утром? Зачем?
– Вы там были? – переспросил он у Максима.
– Да, был. Возвращался на машине с ночных съемок из Твери и по пути решил заехать за братом. Он мне сказал, какого числа возвращается в Москву, я и думал всех ребят оттуда забрать. Правда, ничего ему заранее не сказал. Пусть, думаю, будет сюрприз.
– Во сколько вы приехали?
– Ой, рано. В шесть утра или в начале седьмого.
– Как вы попали на территорию? – Гуров вспомнил массивные железные ворота, охранявшие въезд в «Онегино». На ночь их всегда запирали.
