Весь вопрос в том, какой путь изберет Яна. Она сама себе судья. Яна может пресечь даже малейшую попытку манипулирования, сказать ясно и определенно: "Материалы я передам директору сразу, как он придет". Но может поступить и более мягко, выбрать, так сказать, подход, граничащий с принятием манипулирования. Однако даже при компромиссе важно соблюдать ассертивный принцип: аморальное не может быть ассертивным.
Остается открытым один непростой вопрос, следует ли Яне пойти навстречу инженеру и выбрать то наиболее подхдящее время, когда их шеф будет расположен выслушать любое известие. С точки зрения ассертивности, человек вправе удовлетворить любое пожелание, даже представленное в манипу-лятивной форме, если и сам он того желает. Предположим, Яна верит, что в пакете инженера содержится ключ к тому, чтобы сохранить как само предприятие, так и рабочие места. В этом случае она вправе полагать, что, будучи раздраженным, следовательно, несговорчивым, пессимистически настроенный директор сметет сей "ключ" со стола в мусорное ведро, даже не заглянув внутрь пакета. Манипулирование имело бы место в той ситуации, если бы Яна уступила нажиму инженера при отсутствии собственного мнения насчет документа (не говоря уже о наличии мнения негативного).
Сходным образом следует оценивать и другие гипотетические ситуации и вытекающие из них диалоги.
Гимназического "кореша" (второй диалог) можно было бы, разумеется, урезонить, прибегнув к агрессии, упрекнуть его в том, что, мол, думает он не столько о дружбе, сколько о деньгах. Можно было бы в сердцах напомнить ему прописные истины: не дели, дескать, шкуру неубитого медведя, не занимайся прожектерством. Можно было бы придать агрессивности и вульгарный характер фразой примерно следующего содержания: "Знаешь, что я тебе посоветую: вместо того, чтобы клянчить деньги, смастери-ка один гроб, ляг в него сам и больше не надоедай порядочным людям!". Все это можно, если не принимать в расчет того факта, что подобные действия не принесут нам ничего хорошего и, поступая таким образом, мы только наживаем себе врагов, как бы пришиваем к мешку из грубой холстины еще более грубую заплату. Между тем мы встаем перед дилеммой: что хуже, попытка друга манипулировать нами или последующая наша агрессивность?
Разумеется, можно было бы отреагировать и положительно: на все утвердительно кивать головой, потом рискнуть и, не исключено, лишиться последних пяти тысяч, которые были отложены отчасти на приобретение угля, отчасти на "черный день". Наша пассивность могла бы реализоваться в какой-нибудь немудреной фразе типа: "Ну, не знаю, я и рад бы тебе помочь, поживем - увидим...". В данном случае мы, конечно, провоцируем нашего приятеля на более активный нажим с его стороны. Ассертивность же предполагает однозначное решение. Оно, разумеется, может быть как положительным, так и отрицательным. В первом варианте мы, допустим, просто хотим помочь другу, хоть и считаем наивным его план быстрого обогащения (и потом не удивляемся, оставшись без денег). Или же план приятеля показался нам многообещающим, и мы не прочь заняться предпринимательской деятельностью в сфере похоронного бизнеса. А может, мы делаем это потому, что у нас достаточно денег и чувства юмора и названную сумму мы воспринимаем как своего рода плату за текущую информацию о становлении фирмы своего приятеля. Согласие тоже может быть ассертивным - при все том же условии, что мы сами этого желаем.
Наконец, у нас есть полное право и отказать другу. Просто совершенно однозначно мы будем настаивать на своем. Мол, мы рады видеть его, нам приятно вспомнить юношеские забавы. Мы признаем, что в ту пору он действительно нам помог, и это очень мило с его стороны. Однако в настоящий момент мы не можем дать ему денег в долг. В том случае, если решение вопроса зависит только от нас, мы обоснуем свой отказ (например, отсутствием лишних денег, неверием в сам проект, нежеланием становиться гробовых дел мастером и т. д.). В принципе, можно обойтись и без объяснений.
Мы не обязаны выискивать разного рода приличествующие случаю псевдопричины. Можно сказать так: "Я с удовольствием дал бы тебе денег, но моя жена отнесется к этому без воодушевления". Предполагается, что супруга - лицо, реально распоряжающееся семейным бюджетом, - в данной ситуации наверняка скажет "Нет". Однако не будем ссылаться на жену, если она равнодушна к финансовым вопросам и мы сами безапелляционно и автократично распоряжаемся каждым грошом.
В третьем из приведенных выше диалогов описано манипу-лятивное согласие с просьбой дочери, когда эта просьба явно не по душе матери. Эмоциональный шантаж, жалобы и отчасти прикрываемые патетикой угрозы обесценивают слова матери настолько, что о самом согласии уже не идет и речи.
