Розовое сияние принесло с собой облегчение и уняло боль в лице, которая начала нарастать. Однако в зеркале отражалась всё та же страшно-печальная картина, немного прикрытая маской.
Я использовала Супер-Шанс, закономерно получив в руки большую баночку с кремом, и сразу же намазалась. Средство впитывалось, едва касаясь кожи, и боль затихла насовсем.
Прервав синхронизацию, я намазала лицо ещё раз и облегчённо выдохнула. Тикки тоже не сдержала радостного писка: лицо выглядело как лицо, а не как кусок мяса. Оно всё ещё было бордово-красным, на щеках бугрились отвратительные высыпания, но глаза хотя бы нормально раскрылись. Ну, для полукитаянки, конечно.
Я осмотрела свою шею и уши, и тоже от души намазала пострадавшую часть кожи. Мне всё ещё немного тянуло под глазами, но это ощущение не шло ни в какое сравнение с тем, что было пять минут назад.
— Тикки… почему ты не сказала про аллергию на янтарь?
Квами выглядела пристыженной. И очень грустной. Я бы даже если хотела, не смогла бы на неё ругаться: малышка, судя по выражению мордочки, наказывала себя сама.
— Не у всех Ледибаг она проявляется… я и подумать не могла, что янтарь могут добавлять в косметику.
— Ой, туда что только не пихают, — я осторожно коснулась опухшей щеки, жалея себя и ругая свою «удачу». — Ты и не представляешь. Может, есть ещё что-то, о чём тебе стоило бы мне сообщить?
Тикки мелко закивала и принялась тараторить. У некоторых Ледибаг была аллергия на молочку, — не мой вариант, я нормально ела сыры, — у других на мёртвый мех; это было больше похоже на то, что Тикки подбирает девушек по одному шаблону и генетическому коду. А вот аллергия на янтарь встречалась чаще всего, и была проявлением слияния с квами.
— У меня тоже непереносимость янтаря… я чешусь, очень сильно.
— Но это не опасно для тебя?
— Нет. Но очень, очень неприятно!
В этот раз подарок Супер-Шанса не особенно тянул энергию, что меня несомненно радовало. Я с отвращением рассматривала своё лицо, заранее представляя реакцию в коллеже на такую смену имиджа. Блин, а ведь ещё с родителями говорить… бедная Сабина, она очень ответственно относилась к внешнему виду. Китаянка же.
А может и не говорить вовсе? Хм-хм-хм… аккуратненько спуститься по пожарной лестнице, а потом и вовсе прогулять уроки.
Нет, прогулять — не вариант. Учителя сразу звонят родителям, спрашивая, на какой дороге жизни потерялось их дражайшее чадо. Мне только этого не хватало, учитывая потенциально возможные прогулы в будущем. А вот идея с лестницей очень даже ничего.
— Как думаешь, за день пройдёт?
Тикки подлетела к моему лицу так близко, что воспалённой кожи коснулся воздух. Больно не было, хотя я напряглась в ожидании неприятного укола.
— Должно. За пару применений стало намного лучше.
— Ну и отличненько. Эй, расслабься, — я пощекотала квами, — всё нормально, я жива. И это всё пройдёт, даже шрамов не останется.
По крайней мере, я на это надеялась.
Перед выходом я ещё раз щедро намазала щёки и лоб, как самые пострадавшие зоны лица. И, собравшись на учёбу, вылезла на балкон. Благо, до пожарной лестницы можно было добраться через крышу, никаких трудностей.
Самое неприятное ожидало меня впереди: разговор с одноклассниками, а особенно с Альей и Адрианом обещал быть просто незабываемым. Ведь ещё только вчера эти двое видели меня с ровными сероватыми щёчками…
— Интересно, насколько сильно взбесится Алья, если я пошучу про то, что решила вернуть на щёки немного румянца и перестаралась?
Щёки у меня были бугристыми и красно-пурпурными, с тёмным подтоном. Просто ух, а не румянец.
Тикки закашлялась в почтальонке.
— Я бы так не рисковала, Маринетт, — услышала я её приглушённый голос.
— И то верно.
— Что за хрень у тебя с лицом?
Ну, стоило этого ожидать, на самом деле. Именно Хлоя стала тем звоночком здравого смысла, который в итоге встретил меня в классе.
Поначалу-то Буржуа не было: я пришла одной из первых, за партами сидели только Айван и Натан. Но Натан всегда был увлечён собой и своими рисунками, а Айван… тут всё было сложно. Местный Ваня меня избегал как чумы, так и не простив после своей акуманизации. Неясно, правда, кого он не смог простить: себя или всё-таки меня.
Натан, поднявший голову, когда я пришла, ещё и рот открыл. Глаза у него выпучились, из-за чего хорошенькое личико стало преувеличенно забавным, как у мультяшки. Куртцберг замер, словно Пайпер из Зачарованных наложила на него заморозку, да так и остался на следующие пять минут.
Айван, тоже посмотревший на меня, нахмурился и сжал кулаки. Парень был немногословен, но выражение его лица просто кричало о непонимании и даже беспокойстве. Интересно, интересно.
Поздоровавшись с одноклассниками, я села за своё место и достала крем с зеркалом. От очередной порции лекарства щёки выглядеть лучше не стали, но пропало неприятное ощущение стягивания кожи. Да и пах крем приятно: персиками с нотками лаванды.
