Я изменил направление и направился к Шестой авеню. Через некоторое время я оказался около скобяной лавки, которая еще была открыта. Хозяин терпеливо ждал, пока я выбирал нож с узким лезвием, длина которого должна была быть не менее двадцати двух сантиметров. Я выбрал нож из хорошей шведской стали. Хозяин лавки хотел упаковать покупку, но я отказался и положил нож в карман. Хозяин смотрел на меня, не говоря ни слова.
Когда я вернулся к Бианке, она спросила меня, ужинал ли я. Я ответил утвердительно.
— Тебя долго не было, и я стала уже волноваться, — сказала она.
Скоро она пошла спать, а я подождал, пока она заснула, а потом тихо спустился в подвал.
Я вынул нож из кармана и положил его поперек указательного пальца, ища равновесия. Рукоятка ножа была слишком тяжелой, и я просверлил в ней отверстие для того, чтобы вес рукоятки и лезвия стал одинаковым. Потом на рукоятке прямо около лезвия я просверлил два отверстия и залил их серебром для того, чтобы рукоятка была все-таки немного тяжелее лезвия.
Я не могу объяснить, откуда у меня появились эти знания, но я следовал точно каким-то неизвестным мне законам. Я держал острие лезвия между указательным и большим пальцами правой руки рукояткой вниз. Потом я резко повернулся, размахнулся как для броска мяча и выпустил лезвие. Описав дугу, нож просвистел в воздухе и воткнулся в деревянную ступеньку лестницы. Я с удивлением рассматривал результат своего броска, хотя именно этого и ожидал. Но я по-прежнему не имел понятия, откуда у меня эти знания и где я этому научился. Я вытащил нож из ступеньки, выключил свет, пошел наверх и лег спать. Нож я положил на ночной столик возле кровати.
Мой постоянный кошмарный сон теперь несколько видоизменился. Я находился в той же темной длинной комнате, один угол которой был освещен. Я долго ждал, что из этого угла кто-нибудь появится. Но теперь я уже знал, что у меня в кармане находится нож. Я пытался вытащить его и звал кого-то. Но нож выскальзывал у меня из рук, и я сам не мог разобрать слов, которые кричал.
На следующий день я заполнил открытки, которые мне дал Меркле, и разослал их в банки. Когда я вернулся с почты, Бианка спросила меня:
— Ты вчера вечером что-то делал в мастерской или мне это показалось?
Я подтвердил, что я вчера действительно был в мастерской, но в дальнейшие объяснения я не стал пускаться, хотя Бианка этого и ждала. Через некоторое время она опять спросила:
— Я могу чем-нибудь помочь тебе?
Я заверил ее, что мне не нужна помощь. Она уже и так достаточно помогла мне.
Когда она пошла наверх, чтобы приготовить обед, я отправился в мастерскую и включил точильный станок. Мне нужно было срочно наточить лезвие купленного вчера ножа. Я наточил его с обеих сторон, и он стал острым как бритва. Держа нож в руках, я почувствовал, что он легок и удобен. Я завернул его в кусок толстой оберточной бумаги: так я мог носить его до тех пор, пока не сделаю для него ножны.
Честно говоря, не знаю почему, но нож придал мне чувство уверенности. Конечно, револьвер был бы надежнее, но я не знал, где его взять.
Я все время продолжал расспрашивать Бианку о Розмари. Эти беседы длились обычно довольно долго, хотя Бианка уже очень хорошо научилась понимать мой язык жестов и читать по губам. Я пытался выяснить у Бианки те места, где бывала раньше Розмари и где можно ее сейчас встретить.
— Обычно манекенщицы встречаются в одних и тех же кафе, которые любят. Но Розмари никогда не любила ночные кафе. — Она вдруг замолчала, а потом спросила:
— А почему тебя так интересует Розмари? Сначала ты интересовался ее прежним адресом, а теперь ты хочешь знать, где она бывает.
Я написал на своей досочке:
— Не волнуйся, — сказала Бианка. — Даже если она сердится, то скоро забудет об этом. Почему ты сам не можешь забыть об этом?
Я продолжал расспрашивать Бианку, не отвечая на ее вопрос. Она отвечала очень неохотно.
— Розмари любит дорогие элегантные рестораны, — сказал Бианка. — После ужина она обычно оставалась пить кофе или ликер со своими знакомыми. Но домой всегда приходила вовремя. Театры и артисты ее не очень интересовали.
— Я думаю, в Актон Плаца. Да, ресторан в этом отеле она действительно очень любила. Вообще-то, там довольно старомодный ресторан, но хороший и солидный. Розмари ходила туда с удовольствием даже по воскресеньям.
Название ресторана мне ни о чем не говорило, как ни пытался я вспомнить хоть что-нибудь. Я решил попробовать отыскать Розмари в Актон Плаца.
Около десяти часов утра Бурровс почувствовал усталость. Обычно в это время после ночной смены он уже был дома и спал.
