Её глаза встретились с моими, и она улыбнулась, совершенно не тронутая моим плохим отношением. Она скрестила ноги и откинулась на спинку стула, не сводя с меня взгляда.
– Мою маму звали Роза. Она была моим лучшим другом. Её самым любимым занятием в мире было самостоятельное изготовление вещей. Мыло, лосьоны. И свежее домашнее яблочное пюре – на нашем заднем дворе есть сад. У мамы была аллергия на собак, но она всегда прижимала их к себе, если они к ней подбегали. Она ненавидела овощи, но делала вид, что любит, чтобы заставить меня их есть. И она любила меня и моего отца до глубины души. Мы тоже её любили. Потеряв её, мы на долгое время потеряли самих себя. Мне потребовались годы, чтобы не плакать, глядя на её фотографию. Я всё ещё иногда плачу, но уже меньше. Однажды она сделала мне велосипед. Она сконструировала один для меня, другой для себя, и мы вместе катались на этих велосипедах по самым крутым холмам. Я широко раскидывала руки, а она касалась меня, делая то же самое, и мы вместе спускались с холма.
– Что ты делаешь, Стар? – прошептал я.
– Делюсь несколькими своими шрамами, чтобы ты почувствовал себя в достаточной безопасности и поделился своими. Если ты не хочешь делиться, это нормально. Я больше не буду настаивать, но я чувствую себя счастливой, когда люди спрашивают меня о моей матери. Мне нравится говорить о ней, потому что она всё ещё здесь – стоит мне только начать о ней рассказывать. Большинство людей соболезнуют и продолжают жить своей жизнью. Я не хочу поступать так с тобой, Майло. Я хочу знать больше.
Я откинулся на спинку стула, обдумывая, что делать дальше. Большая часть меня хотела встать, уйти и никогда больше не возвращаться в школу. Но другая часть меня знала, что Старлет права. Большинство людей выражали соболезнования, и на этом всё.
«Как её зовут?»
Почему эти слова Старлет так сильно потрясли меня?
– Ана, – признался я. – Её звали Ана.
– Красивое имя.
– Ага. Было.
– Что она любила?
– Готовить. Она была шеф-поваром. Она была итальянкой и жила в Италии до тринадцати лет. Она всю жизнь училась кулинарии, и у неё был здесь ресторан под названием Con amore.
– «С любовью», – выдохнула Старлет, переводя название.
Её рука взметнулась к груди.
– Это был любимый ресторан моей мамы. Она тоже была итальянкой. Она сказала, что это самая лучшая итальянская еда, которую можно найти в наших краях. Мы ходили туда каждое воскресенье за свежими рулетиками с ветчиной. Твоя мать была очень талантливой в своём ремесле, Майло. Я рада, что смогла ощутить её частичку.
Я был не из тех, кто плачет, но этот комментарий почти вывел меня из себя.
– Как она любила проводить выходные? – спросила она дальше.
Прижав язык к щеке, я пытался подавить эмоции, которые пробудила Старлет. Никто никогда не задавал мне этот вопрос. Никто никогда не давал мне возможности даже назвать имя моей матери.
Я посмотрел на свои руки и прочистил горло.
– У воды. Она любила рыбалку. Мой дедушка водил её к воде, когда она была маленькой, и это оказалось её любимым хобби. Летом каждые выходные мы с отцом ходили на рыбалку в Эстес-парк. Это его любимый парк, с озером, которое нравилось маме. Мы нашли место, о котором люди не знали, и ловили там рыбу часами. А зимой мы даже ездили на рыбалку на север. Для мамы и папы это было любимое время. Я же его ненавидел: мы бесконечно долго сидели на морозе. Но я всегда просился пойти с ними. Это было что-то вроде нашего дела. Теперь я скучаю по тем холодным дням, которые я проводил вместе с ними на льду.
– Ты ходишь на рыбалку с отцом?
Моя челюсть напряглась.
– Мой отец умер в тот день, когда умерла моя мама.
Её челюсть отвисла от шока.
– О боже мой, я не знала…
Я покачал головой.
– Нет. Физически он ещё здесь, я имею в виду, что в тот день, когда моя мама ушла, мой отец тоже морально ушёл. Он теперь как ходячий мертвец.
– Майло… мне очень жаль. Я не могу себе представить, как это тяжело для тебя.
Я пожал плечами.
– Расскажи мне о своих родителях, – попросил я, нуждаясь в смене темы.
Старлет улыбнулась, но ей было грустно. Тем не менее она приняла мою просьбу.
– Я никогда не рыбачила, но мои родители любят природу. Когда я была ребёнком, мы каждую неделю ходили в походы и катались на велосипеде. Я так давно этого не делала, но это напоминает мне о моей маме. Я рада, что у тебя есть занятие, которое напоминает тебе о твоей.
– Я больше не рыбачу, потому что это напоминает мне о ней.
– Я больше не езжу на велосипеде и не хожу в походы, потому что это напоминает мне о ней.
Я молчал. Я не знал, как справиться с тем, что чувствовал. Мама могла объяснить мои эмоции лучше, чем я сам.
– Какой была её любимая сладость? – спросила Старлет.
Уголок моего рта дёрнулся.
– «Чашечки Ризес». Сначала она съедала зазубренный край, потом всё остальное.
– Неудивительно. Арахисовое масло – самое вкусное.
Я слегка улыбнулся.
Совсем немного, но она это заметила, и тогда её улыбка тоже стала шире.
У неё это хорошо получалось – улыбаться. Улыбки, наверное, созданы для таких людей, как Старлет. И по-настоящему им идут. Мне больше нравилось гримасничать.
